Чтение онлайн

Мне часто приходилось допрашивать белогвардейцев, которые являлись к нам с самым независимым видом, словно в свою часть.

–  Бросьте баловаться, ребята, зачем сняли погоны? Скажите лучше, где их благородие, господин поручик? - спрашивал бравый белогвардеец, одетый в добротный английский костюм.

Мобилизованных белыми мы легко отличали от добровольцев. Достаточно было взглянуть на потрёпанную шинель, старую гимнастёрку и рваные сапоги, и судьба человека решалась. Отбирали только оружие и отпускали на все четыре стороны.

Но белые офицеры и добровольцы были нашими врагами. Им не было пощады, а они не щадили нас. Но мы старались разбираться, кто чем дышит! А им было безразлично! Попал в плен матрос - к стенке, а про командиров и комиссаров и говорить нечего! Расстрел - и больше никаких!

Вот почему никто из наших не сдавался! Расстреляют все патроны, а последнюю пулю себе!

И всё-таки совершенно неожиданно попадали в плен и наши.

Мы с Родионом раз чуть-чуть не влипли! Всё вышло из-за его новых сапог. В награду за хорошее поведение и смелость мальчику выдали флотские сапоги. Правда, они были ему велики и их приходилось набивать сеном, чтобы они не хлябали. Но это ничуть не смущало мальчика, и он очень гордился своей обновой.

В то время корабли нашей Волжской военной флотилии стояли под Царицыном, который был занят белыми. Однажды у нас вовсе прервалась связь с ушедшими вперёд моряками.

Стрельбу с кораблей пришлось прекратить: неизвестно было, где неприятель, а где свои. Чтобы выяснить обстановку, я съехал на берег.

Меня встретил плотный, коренастый начальник штаба Гудков.

–  Ну, Владимир Фёдорович, - обратился я к нему, - показывай, где у тебя наблюдательный пункт. Посмотрим, что делается на белом свете!

–  Это можно, идём! - сказал начальник штаба, вскидывая на плечо винтовку.

На окраине деревушки мы поднялись на чистую безлесную горку. С неё открывался широкий вид на поля и бахчи, окружавшие город.

Далеко, в дыму разрывов, виднелись чёрные фигурки. Они то соединялись в небольшие группы, то разбегались, но двигались всё вперёд. Это были моряки.

Гулко ухали пушки, чуть слышно доносилось таканье пулемётов.

Бурые клубы дыма стояли в воздухе. Бой был в разгаре...

Вдруг вдали показалась какая-то тёмная полоска. Она быстро расширялась и застилала горизонт. Я взглянул в бинокль и... ахнул. Это была неприятельская кавалерия! Подобно чёрной туче двигались плотные колонны всадников и охватывали поле боя. Наши воины замыкались в круг.

–  Даавв...ай аррр...тиллерию сккк...орей! - заикаясь крикнул Гудков.

–  Бегу за телефонным аппаратом! Отсюда будем корректировать огонь! Следи за конницей! - И я бросился вниз, на берег.

На катере быстро добрался до своего судна, схватил телефонный аппарат и вернулся на берег. Крутой тропинкой я побежал в гору, а вслед за мной, разматывая катушку с проводом, бежал Родион.

На горе, у крайней избушки, где был штаб, какие-то люди привязывали к забору лошадей. За плечами у них висели винтовки. "Что за чёрт! - удивился я. - Откуда здесь красноармейцы?"

Мы взбежали наверх и остановились, чтобы отдышаться. С другой стороны оврага на нас удивлённо смотрели вооружённые люди. Один держал в руке "лимонку" - гранату.

–  Наши здесь? - крикнул я.

–  Сам-то не видишь, что ли! Какие наши?

–  Как какие! - рассердился я. - Матросы!

Люди вдруг засуетились, словно чего-то испугались. Один вскочил на коня, другие торопливо сдёргивали с плеч винтовки.

–  На них погоны! Это беляки! - быстро шепнул Родион. - Бежим.

Мы в момент развернулись и побежали вниз по тропинке. Сзади, где мы только что стояли, взметнулось бурое облачко и громыхнула граната.

Над головами засвистели пули...

Белые, увидев, что у нас нет оружия, бросились в погоню. Родион вдруг упал и даже перевернулся через голову.

"Убит!" - ужаснулся я. А беляки уже совсем близко!

Но мальчик вскочил и отчаянно задрыгал ногой. В воздух взвился какой-то чёрный предмет... Несколько взмахов другой ногой - и снова мелькнуло что-то чёрное...

–  Бомбы!! - испуганно крикнул бегущий впереди беляк, и все они как подкошенные упали на землю.

Мы выбежали на берег. С корабля затрещал пулемёт... Шлюпка быстро доставила нас на судно. Я увидел, как у Родиона вдруг скривилось лицо, словно от боли, и он зарыдал.

–  Что с тобой? Ранило? - спросил я.

–  Не-е! - горько плача, проговорил он. - Саа...пог жаа...алко. Если бы не споткнулся, не бросил бы! Пе...ервые сапоги! - Он опять заревел. - Да у нас в де...еревне ни у кого та..а..ких нет! Кто мне поверит, что такую награду получил! Са...апоги моря...яцкие, настоя...ящие!

–  Ничего, - успокоил я мальчика. - Если бы не сапоги, пришлось бы телефон бросить белякам, а он дорого стоит! Будут тебе сапоги! Свои отдам, в крайнем случае!

Родион скептически посмотрел на меня и ухмыльнулся.

–  Да в твои сапоги целый стог сена влезет, куда мне такие! Уж лучше подари мне наган, он мне очень нужен! А воевать я смогу и без сапог, эка невидаль!

Военный трофей

От перебежчиков мы узнали, что в татарском селении Азякуль, которое расположено на притоке реки Белой, стоит большая баржа с мукой. Её привели туда из Уфы для наших врагов - белых.

Красный фронт тогда вытянулся по реке Каме; берега вокруг частично занимали белые, а местами просто были ничьими.

Мы не всегда знали, где наши части, где неприятель. Продовольствия не хватало, паёк был очень скудный: чёрный хлеб и сушёная вобла. Вот и надумали мы забраться во вражеский тыл - пополнить продовольственные запасы.

Для разведки пошли на двух катерах. Вооружены они были хорошо. На носу и на корме стояли горные пушки. На палубе из броневых колпаков выглядывали пулемёты. А боевая рубка была обтянута тонкими листами брони. Посмотрел я на эту броню и подумал: "Да, броня! Комар её, конечно, не прокусит, а насчёт пуль слабовата! Но всё-таки лучше чем ничего".

Река, по которой мы поднимались, была такой узкой и извилистой, что на поворотах кормы наших катеров с шумом бороздили береговые кусты. Но кустарники шли неширокой полоской, а за ними простиралась бескрайняя степь.

Впереди в голубом мареве показалось большое село. Вокруг расстилались пашни, кое-где виднелись неубранные снопы пшеницы. В поле, недалеко от реки, работал крестьянин.

Катер уменьшил ход, и я крикнул:

–  Эй, друг! На минутку, есть дело!

К берегу подошёл татарин. На нём была длинная белая рубаха, на ногах лапти.