Чтение онлайн

Как только Ушаков и его спутники вышли из шлюпки, их моментально окружили возбужденные островитяне.

– Вот видите, как поступают гунны, новейшие гунны! – воскликнул, указывая на разрушенные дома, худой, остроносый человек, волосы которого были так черны, что отливали синевой. За спиной у него висела мандолина и крестьянский суконный плащ. Остальная одежда обличала представителя иного сословия. На нем был коричневый фрак и грязный белый жилет. Шарф и манжеты почернели от копоти.

– Уничтожить дома, в которых живут мирные жители! Зачем, скажите, господин адмирал?

– Не знаю, сударь, почему это понадобилось генералу Дюбуа, – с негодованием произнес адмирал. – Такова, как видно, его стратегия. Я придерживаюсь иной методы, а потому не понимаю этого так же, как и вы.

– Целый город выброшен на улицу! – возмущенно продолжал корфиот и вдруг, проведя ладонью по волосам, решительно схватил руку Ушакова. – Прошу принять меня в российскую службу, господин адмирал!

– Кто вы, сударь?

– Инженер Маркати, – тотчас сказал Булгари. – Он может быть весьма полезен.

Маркати вдруг нахмурился и еще более решительно проговорил:

– Не нахожу нужным скрывать. Я служил до недавнего времени во французских войсках. Я верил в революцию. Да! Но Францией уже не управляет дух свободы, и она несет другим народам только рабство!

– Радуюсь вашему желанию помочь союзному флоту в его трудах, – сдержанно отозвался Ушаков.

Он перевел взгляд на высокого пожилого человека с рыжими волосами и огненными усами. Тот кричал громче всех, указывая на крепость и осторожно прикасаясь к обшлагу Ушакова. Рядом с ним стоял подросток лет четырнадцати в рваных штанах, с кудрявой шевелюрой, заменявшей ему шапку. Сверкая белками глаз, он уставился на адмирала.

– Перед вами жители окрестных селений, – пояснил Булгари. – Они просят вас защитить их. Каждую ночь французы устраивают набеги на их селения за провиантом и фуражом.

– Но, по сведениям, сообщенным вами и Кеко, – сказал Ушаков, – у французов нет недостатка в продовольствии!

Булгари усмехнулся:

– Они рассчитывают на длительную осаду и на то, что из Анконы придут подкрепления. А подкрепления надо кормить. Кроме того, в их интересах, чтобы у вас было меньше продовольствия.

– Мы не собираемся отбирать его у жителей.

– Вам очень трудно придется, – сказал Булгари.

– Очень может быть, но мы, русские, привыкли не устрашать себя трудностями, а побеждать их. Так будет и здесь. У сих несчастных людей мы не возьмем даже горсти коринки.

В это время рыжий человек с осторожной настойчивостью снова ткнул пальцем в обшлаг адмирала.

– Передайте им, – сказал Ушаков Булгари, – что мы пришли защищать их и сделаем для этого все, что в наших силах. Мы призываем всех помочь нам в наших усилиях.

Едва Булгари перевел эти слова, поднялся шум с возгласами: «Ура! Россия! Ура!», люди кинулись к Ушакову, хватали его за руки, наперебой предлагали свои услуги русской эскадре. Особенно старался, вопя во все горло, курчавый парнишка.

– Они готовы на все, – растроганно бормотал Булгари. – Скажите только им, что они должны делать.

Звенящий голос курчавого парнишки неожиданно оборвался, в глазах появилось выражение испуга и растерянности. Он поднял руку и показал на море.

Через несколько мгновений в порту Гуино наступила глубокая тишина.

Ушаков обернулся.

На песчаном, в обломках и тине, берегу стоял адмирал Кадыр-бей, в шапке, похожей на сахарную голову, и, наклонясь, рассматривал свою намокшую желтую туфлю.

– Говорите же с ними, государь мой, – обратился Ушаков к Булгари. – Скажите, что я и мой доблестный союзник адмирал Кадыр-бей сейчас обсудим, что предпринять и где установить батареи, чтоб защитить жителей от набегов французов. Прочтите и растолкуйте им еще раз воззвание святейшего патриарха Григория.

А про себя адмирал подумал:

«Доколе же мне таскать за собой сию чугунную гирю? Турок здесь ненавидят не менее французов…»

Между тем Кадыр-бей приблизился к нему со всем доброжелательством, на какое был способен, ибо турку нравился русский адмирал, который так много и хорошо за него действовал. Вдобавок в своих донесениях великому визирю и русскому посланнику в Стамбуле Ушаков всегда воздавал добрую хвалу уму, доблести и находчивости Кадыр-бея. Таким образом, он бесплатно предоставил ему покой, какого Кадыр-бей не мог дома купить за деньги.

Это было непостижимо для турецкого адмирала. Всю жизнь он провел среди волков Сераля и хорошо знал волчий закон, которому подчинялись все – от султана и великого визиря до писца на флагманском корабле турецкой эскадры. Даже у себя в каюте Кадыр-бей постоянно видел ожидающий хищный взгляд Махмуда-эфенди – советника по дипломатической части, посылавшего свои донесения сперва Нельсону, а потом уже великому визирю. Махмуд-эфенди во всем старался мешать русскому адмиралу. Кадыр-бей не хотел этого, так как понимал, что Ушак-паша трудится за него. Однако турецкий адмирал не забывал о том, что у Махмуда-эфенди большие связи при дворе султана и что пойти против намерений Махмуда-эфенди – все равно, что самому заказать для себя могильный памятник. Достаточно одного неосторожного слова – и волчья стая раздерет ослабевшего в клочья.

Турецкий адмирал видел, что жителей Гуино испугало его появление, но принял их испуг как должное и непринужденно уселся возле Ушакова на кучу щебня, покрытую ковром.

Когда оцепенение, вызванное появлением Кадыр-бея, прошло, корфиоты, успокоенные словами Булгари, принялись указывать наилучшие места для установки батарей.

– Так вы полагаете, что наиболее выгодно устроить одну батарею на холме против укрепления «Святого Авраама», а другую близ монастыря святого Пантелеймона? – спрашивал Ушаков у Маркати.

– Да, ваше превосходительство, этим мы защитим многие поселения, в том числе Мандукио и Кастрадо, – ответил инженер.

Слушая островитян, Кадыр-бей одобрительно покачивал своей остроконечной шапкой.

– Пойдемте посмотрим, – предложил Ушаков Кадыр-бею. – Может быть, что-нибудь да уцелело. Всякая находка полезна для наших кораблей.

И, не ожидая ответа, пошел вперед, сопровождаемый Булгари и толпой корфиотов.

Кадыр-бей поглядел на свои мягкие сафьяновые туфли. Бродить в них по камням и развалинам способен был разве только святой, поступь которого подобна дыханию ветра. Турецкий адмирал тяжело поднялся и, делая вид, что рассматривает местность, поплелся позади всех.