Чтение онлайн

— Жди гостя. Да будь стоек, — предупредил меня Базов.

Через два дня, под самый вечер, приехал Соловьев. Нервно сбросив пальто и шарф в раздевалке сборочного цеха, он стремительным, широким шагом прошел в кабинет Базова.

— Разве так можно работать?! Разве с такими, как вы, можно работать?! Я ничего не знаю. Мне никто не сообщает, что наземка или что другое барахлит. И сразу жалуются! Кому? Председателю! Нет, с вами я отказываюсь работать!

— Николай Иванович, взгляните, пожалуйста, на этот график, — как можно миролюбивее произнес Базов. — Зеленым — это наше продвижение вперед, красным — стоим. А вверху причина, почему стоим. Видите: наземка, наземка…

— Тоже мне автомотолюбители! Зеленый, красный… Ну, почему мне своевременно не сообщили? Почему?!

— Пожалуй, вы правы. Здесь наша вина. Но мы надеялись…

— На что надеялись?.. На кого надеялись?.. А ты, Виктор Тимофеевич, почему не принял мер? — Соловьев, помрачнев, даже не взглянул в сторону Кислякова.

— Да я забросал телефонограммами Юрия Федотовича и Ивана Григорьевича. Специально приезжал на фирму по этим делам.

— Ну и что?

— Говорят, не могут снять Янгурова с другого заказа.

— А на меня почему не вышел?

— Через голову Юрия Федотовича?

— Да если нужно, через две головы! Все отношение боитесь испортить. Ну-ка, позови, кто тут у тебя наземкой занимается.

В кабинет вошел бледный «ответственный».

— Расскажи-ка нам, как ты допустил, чтоб твоего начальника, твоего директора Председатель, как мальчишку, прикладывал? До каких пор без Янгурова работать не сможете?

«Ответственный» молчал.

— Ну, вот что. Янгурова с того заказа я на пару деньков сниму. Но не больше. Не научитесь работать — пеняйте на себя! Ну, ладно. Наземка наземкой. А борт все же меня больше волнует. Какие есть замечания? Разговор перешел в нормальную, деловую плоскость.

Машины работали все лучше и лучше. Близилась их отправка на космодром. Дмитрий Дмитриевич Полукаров с большой группой специалистов вылетел на космодром встречать «Венеру-5». В КИСе осталась маленькая бригада завершать работу над «Венерой-6». И как только машина была передана в сборочный цех для проведения заключительных операций, и эта бригада улетела. «Тяжело в учении — легко в бою!» Если хорошо подготовлено изделие на заводе, насколько же легче идут испытания на космодроме… «Венера-5 и -6» были подготовлены на «отлично».

Мы заканчивали комплексные испытания второго объекта. В тот день на другом полушарии готовились к полету американские астронавты Борман, Ловелл и Андерс. На космическом корабле «Аполлон-8» им предстояло стартовать к Луне и побывать на селеноцентрической орбите. Естественно, это событие не могло оставить нас равнодушными, и мы пристально следили за сообщениями о подготовке к полету космического корабля. После окончания каждого «венерианского» сеанса операторам сообщали, как идут дела у астронавтов. В наушниках слышен четкий голос: «На „Венере-6“ закончен солнечный сеанс коррекции. Замечаний нет. „Аполлон-8“ вышел на околоземную орбиту».

И наконец: «Закончен звездный сеанс астрокоррекции. Замечаний нет. „Аполлон-8“ получил вторую космическую скорость и идет по трассе „Земля — Луна“. Мы от души пожелали мужественным астронавтам успешного полета и благополучного прилунения…».

К тому времени наши пути в исследовании Луны сильно разошлись. Американцы бросили все силы, весь свой огромный научно-технический потенциал на программу «Аполлон». Что заставило капиталистов раскошелиться? На десятки миллиардов долларов?! Деньги — просто так, за здорово живешь — они не бросают, всем известно, считать их умеют (в этом у них незазорно и поучиться). Ответ однозначен. Конечно же, достижения советской космонавтики.

Первый искусственный… Советский. Первый человек в космосе… Советский. Первая жесткая и первая мягкая посадка аппарата на Луну. Зондирование далекой Венеры… Все получило колоссальный резонанс в цивилизованном мире, заставило о многом призадуматься миллионы людей в разных странах. Американские руководители решили противопоставить впечатляющим советским достижениям программу «Аполлон». Наши ученые при выборе стратегии освоения космического пространства наметили иной путь: всестороннее исследование Луны и планет автоматами, создание крупных пилотируемых орбитальных станций в интересах науки и народного хозяйства. Лететь же человеку на Луну, мы считаем, надо тогда, когда возникнет реальная необходимость планомерного освоения естественного спутника Земли, сооружения многоцелевых лунных баз. Нисколько не умаляя великолепного достижения американских ученых и астронавтов, хочу обратить внимание читателя на такой факт: дальнейшие полеты людей на Луну они сами признали нецелесообразными на данном этапе.

Суровые предстартовые дни «Венера-5, -6» совсем не похожи на дни старта «Венеры-4». Тогда не знали, куда деться от жары. Сейчас лютые морозы с не знающими пощады, пронизывающими до самых костей ветрами. Таких морозов не знали старожилы здешних мест. Помню, как спорили за кружкой чая в скромном буфете «банкобуса» [5] , что легче перенести — жару или холод? И, конечно, единодушно сходились на том, что жару. Вслух мечтали: «Если бы можно было занять хоть немножко того тепла!» Молодцами показали себя стартовики. Готовить ракету к старту в открытой степи, на семи ветрах, когда руки примерзают к металлу, когда только пояс с карабином удерживает тебя наверху жутковато поскрипывающей площадки обслуживания, — согласитесь, нелегкое дело.

Георгий Николаевич тоже на стартовой площадке. Одет — по-московски: в пальто, легких ботиночках. Дмитрий Дмитриевич чуть ли не силой увозит его на склад, заставляет облачиться в меховую куртку, унты. Резервный день. Раз на машине полный порядок — день отдыха. Полукаров поручает провести традиционную беседу со стартовиками, рассказать им о Венере, о результатах предыдущего полета, задачах завтрашнего. Ленинская комната. Портрет Ильича на стене, красные знамена. За столами, как за партами, совсем молоденькие ребята. Замечаю: одни, что называется, — уже опытные, с чуть обветренными лицами, другие — почти юноши, с прихваченными морозом щеками, носами, ушами. Ясное дело, впервые на космодроме попали в такой лютый мороз. Бравировали друг перед другом, не надели специальные меховые шлемы, в которых лишь глаза открыты.

Венеру называют «утренней» или «вечерней звездой». Мы считаем ее «утренней», потому что «стартуем» к ней всегда утром… Морозная январская ночь. Последние предстартовые часы. Бабакин возбужден, деятелен, подвижен. Не может присесть ни на минуту. Он всегда там, где проводятся самые важные в данный момент операции. Начинается заправка — он на нулевой отметке. Раскручиваются гироскопы системы управления — он в бункере, наблюдает за индикаторами…

В Георгий Николаевиче удивительно гармонично сочетались такие черты характера, как мягкость, доброта со смелостью, решительностью, быстродействием. Как техническому руководителю пуска и полета на его долю выпадали весьма нелегкие моменты.

Французский писатель и педагог Ф. Фенелон, современник Петра I, мудро заметил: «Не столь опасно принять плохое решение, как не решиться ни на что или решиться слишком поздно». Такому совету обязан всегда следовать Технический руководитель пуска и полета с одним лишь существенным дополнением: он не имеет права на неверное решение.

…Последние минуты «живет» «Венера-5» на Земле. Заканчивается заправка топливом последней ступени ракеты. И вдруг доклад: «Отказали датчики замера уровня!». Все же не виданный до селе мороз сделал свое дело — прихватил, заморозил измерители. Как же понять, сколько заправлено топлива? Если не долить, его не хватит для разгона станции к Венере. Если перелить, возрастет масса, и ракета не сможет вывести станцию на расчетную орбиту.