Чтение онлайн

Но тут Смешинка услышала тяжелое пыхтение и постукивание.

— Ой, сюда идет Лупибей! — воскликнула она. Незнакомцы мгновенно исчезли в темноте.

— Спасибо, девочка! — донеслось издали. Подошел начальник стражи.

— С кем это ты беседуешь, дорогая гостья? — спросил он, шаря глазами по темным закоулкам за окном.

— Ни с кем, — пожала плечами Смешинка. — Просто так стою.

Спрут трижды ударил в дно дубинкой. Тотчас из-под стенки выскочил Дракончик-шпиончик и, не протеев глаз от грязи, в которой сидел, затараторил:

— Докладывает агент номер тринадцать-тринадцать! Со Смешинкой разговаривали небезызвестные вам преступники Барабулька, Бекасик и Бычок-цуцик. Она угощала их лакомствами!

— Понял, — нахмурился Лупибей, и Дракончик-шпиончик проворно закопался опять под стенку. — Значит, в то время, когда мы сбиваемся со щупалец, разыскивая преступников, ты спокойно встречаешься с ними? И даже вдоволь кормишь их за наш счет?

— Но я не знала, что это преступники! — сказала Смешинка, улыбаясь. — И даже не знала, что их так мило зовут: Бекасик, Барабулька и Бычок-цуцик.

— Она не знала, — сказал царевич Капелька, появляясь. — Так что оставь нас, Лупибей.

И он снова увлек девочку танцевать. А Лупибей, глядя им вслед, скрипнул клювом.

Глубокой ночью Смешинка проснулась от какого-то непонятного звука. Ей показалось, что кричал Остроклюв. Она приподнялась на локте и прислушалась.

Девочка лежала на просторной полупрозрачной кровати из стеклянной губки, над ней балдахином нависали морские лилии, а рядом светился ночной столик-актиния. В этом приглушенном свете виднелся темный провал окна. Снаружи доносились странные звуки: «хряп-хряп-хряп…». Видно, где-то поблизости шатались Горбыли.

Девочка решила все-таки навестить Остроклюва. «Если я и разбужу его, он не обидится», — подумала она.

Смешинка откинула легкое одеяло, сотканное из мантий ракушек-блюдечек, и подбежала к окну. Распахнув его и высунув голову, она увидела рядом одного из дворцовых стражей — Спрутов. Поджав под себя щупальца, он колыхался в воде бесформенным комком, и не понять было — то ли он спит, то ли притворяется.

Вдаль уходила узкая улочка города, освещенная тусклыми огнями прилепившихся на стенах Звезд. Медленно проплыла широкая тень электрического ската Торпедо. На ходу он касался хвостом Звезд, заряжая их, и улица ярко вспыхивала огнями. Гоня перед собой темноту, Торпедо уплыл в город.

Девочка взяла в руки ночесветку и направилась к двери. Почти всю ее заслонял собой телохранитель Смешинки, до того жуликоватый стражник, что его так и называли — Крадимигом. Появившись в комнате Смешинки, он первым делом украл две ночесветки и спрятал их себе под каску, отчего вокруг головы его появилось сияние. Убедившись, что больше стянуть нечего, он безмятежно заснул, уцепившись щупальцами за косяки двери.

Смешинке удалось прошмыгнуть в узенькую щелку между щупальцами, не потревожив телохранителя. «Ничего себе страж!» — хихикнула она.

Смешинка шла по длинному коридору, держа перед собой ночесветку. В одном месте из-под ног шмыгнуло в темноту какое-то длинное лоснящееся тело. «Липарис, слизень», — девочка вздрогнула от отвращения. То там, то здесь на стенах поблескивали чьи-то глаза.

Вот и комната Остроклюва. И тут часовой спит! Этот даже раскинул щупальца и глаза закатил от удовольствия. Хотя нет… глаза какие-то безжизненные. Девочка оттолкнулась посильнее и перепрыгнула через него в комнату. Остроклюва не было!

На полу белело несколько перьев старого аиста — их чуть покачивали тихие донные сквозняки. Кровать расползлась — две стеклянные губки валялись в стороне, в углах комнаты еще не улеглась муть, — видимо, здесь была жестокая схватка. Только тут Смешинка заметила, что в боку лежавшего у порога стражника торчит длинная острая рыба-Игла.

Девочка подняла тревогу. Примчался заспанный царевич, за ним поспешал Лупибей, пыхтя и стуча дубинкой. Он бегло окинул комнату взглядом и с порога уверенно заявил:

— Это дело шайки грязного Ерша.

Ткнул щупальцем в тело лежавшего у порога Спрута.

— Осмотреть!

Над телом озабоченно захлопотала рыба-Хирург в золотых очках.

— Без сознания, — дал Хирург заключение. — Ранен, но неопасно.

— Запиши! — рявкнул Лупибей. — Опасно ранен грязным Ершом!

— Опасно ранен грязным Ершом, — послушно прошлепал губами Хирург.

— А из чего видно, что тут замешан Ерш? — спросила Смешинка.

— Кто же еще? — удивленно выпучил глаза начальник стражи. — Ведь он преступник! Мы ведем его розыск!

— Но как он мог справиться со старым аистом? — спросила девочка, глядя на развороченную постель.

— Он не один! У грязного Ерша целая шайка — Бекасик, Барабулька и Бычок-цуцик. Они способны на любое преступление.

— Способны? — вмешался царевич. — Значит, они пока еще не совершили ни одного преступления?

— Как видите, уже совершили, — торжественно заявил начальник стражи.

— Но ведь это еще не доказано! — воскликнула Смешинка.

— А мне и доказывать не надо, — ухмыльнулся Лупибей. — Все и так ясно.

— Ладно, оставим спор, — махнул рукой Капелька и повернулся к Смешинке. — Все равно мы ничего не поймем в этих темных делах. Пойдем. Лупибей найдет преступников и накажет их…

— А Остроклюв? — стиснула руки Смешинка. — Главное — найти его!

— Он и Остроклюва найдет, — царевич увлек девочку за собой. — Поверь, Лупибей очень крупный специалист по преступлениям.

Печальная вернулась Смешинка в свою спальню и разбудила храпевшего в двери Спрута Крадимигом. Тот замахал всеми щупальцами, стал протирать глаза и даже выронил из-под каски украденные ночесветки.

— Что? Я разве спал? — бормотал он.

— Нет, ты просто замечтался.

— О чем… замечтался? — тупо спросил стражник.

— О том, как ты станешь таким же великим, как Лупибей, — язвительно сказала девочка.

Спрут расплылся в блаженной ухмылке:

— А ведь верно! Я как раз думал об этом… Смешинка кивнула ему и вошла в комнату. Но тут же остановилась пораженная. Глаза ее расширились.

Посреди постели, там, где она обычно спала, свернувшись клубочком, торчала, наполовину вонзившись в перину, рыба-Игла.