Коранические сказания
Шрифт:
Когда груз с зерном был привязан к вьючным животным, и братья приготовились к отправлению, служащий Йусуфа (А) по его указанию тайно положил в мешок Бениамина дорогие весы, которыми мерили зерно.
Как только караван приготовился к отправлению, кто-то крикнул: «Эй, люди каравана! Вы – воры!»
Братья Йусуфа (А), услышав эту фразу, были сильно потрясены и пришли в ужас. Они не могли допустить и мысли о том, что после всех этих почестей и любезностей будут обвинены в воровстве. Поэтому они повернулись к служащему Йусуфа (А) и сказали: «А что пропало?»
«Пропали весы для измерения зерна, и мы подозреваем вас».
«Мы ничего не знаем о тех весах».
«Отрицание бесполезно. Любому, кто найдет и принесет их, в награду будет выдан груз одного верблюда».
Братья даже и не знали, что ответить. Они были настолько взволнованы и растеряны, что потеряли дар речи.
Наконец, один из них произнес: «Ради Бога, вы знаете, что мы не пришли сюда сеять смуту и никак не можем быть ворами».
«Но царские весы пропали, и мы должны обыскать все мешки».
«Но как можно, чтобы мы совершили подобное? Посмотрите на наших верблюдов. Во время прибытия в страну мы завязали рты животных, дабы они не нанесли ущерба посевам и имуществу кого-либо. Как можем мы, до такой степени соблюдающие права людей, совершить столь гнусное деяние?»
«Знаете ли вы, каково наказание, если вы лжете?»
«Да! Если найдете весы в чьем-либо из наших мешков, то задержите этого человека и оставите его у себя».
«Предложение верное. Так мы наказываем нарушителей закона».
В это время Йусуф (А) пришел к тому месту и, разузнав, что к чему, приказал по одному открыть мешки и проверить их. Чтобы не обнаружить свой замысел, он открыл сначала мешки других братьев, а мешком Бениамина занялся в конце.
Как только весы нашли в мешке Бениамина, братья разинули рты от удивления. На них будто бы опустилась гора скорби и печали. И действительно, что это за стыд и срам, в котором погряз Бениамин? Он не был из числа людей, совершающих подобные дела, но почему же сейчас?!
«Ах! Что мы ответим отцу?»
«Поверит ли он, что мы ни в чем не виноваты?»
Один из братьев, растерянный и раздраженный больше других, подошел к Бениамину и сказал: «Эй ты, невежда! Ты опозорил нас, а на себя навлек кару. Но ответь нам, почему ты совершил этот поступок?»
Бениамин, знавший, что к чему, с хладнокровием ответил: «Это сделал тот самый человек, который в прошлом путешествии положил в ваши мешки плату за товар!»
Может, если бы не случилось то, что случилось, и мысли братьев не были столь расстроены и запутаны, они поняли бы смысл слов Бениамина. Но в тот критический момент они не заметили умысел Бениамина и не поняли его слов.
Когда самоотверженность братьев уже не принимается
Наконец, братья поверили, что брат их Бениамин совершил гнусную и недостойную кражу. Они также знали, что репутация, которую они обрели у египетского правителя, полностью испорчена, и они сами могут быть арестованы, а груз их – конфискован. Поэтому для своего спасения от этой опасности они пустили в ход мерзкую ложь и сказали: «Если этот парень совершил кражу, то тут нет ничего нового и удивительного. Ибо брат его, Йусуф, ранее тоже совершал подобное. Оба они – от одной матери, и нас, которые от другой матери, нельзя сравнивать с ними».
Йусуф (А) очень встревожился от этих слов. Он увидел, что вражда и ненависть братьев после многих лет все еще остаются в силе, а потому они совершают такое вероломство по отношению к его имени.
Несмотря на все эти слова, Йусуф (А) после непродолжительной тишины, стараясь придать себе обычный вид, сказал: «Господь лучше знает о том, что вы говорите».
У братьев не было другого выхода, кроме как, согласно закону, который они сами же одобрили, оставить Бениамина у египтян.
Но что они должны были сказать в ответ отцу?
Чем больше они думали, тем дальше заходили в тупик и ни под каким предлогом не могли ответить на этот вопрос. Поэтому, изумленные, они не двигались с места.
Наконец, один из них повернулся к Йусуфу (А) и сказал: «О, повелитель Египта! О, великий властелин! Наш отец очень стар и немощен; он не сможет перенести разлуку с этим сыном. Перед прибытием сюда мы сильно настаивали, чтобы взять его с собой, и с трудом смогли получит согласие отца на то, чтобы Бениамин стал нашим попутчиком. Отец взял с нас клятву, что мы любой ценой возвратим ему сына живым и невредимым.
Теперь же прояви величие по отношению к нам и оставь кого-нибудь из нас вместо него!»
Йусуф (А) резко отверг это предложение и сказал: «Упаси Бог! Как можно, чтобы мы задержали кого-либо другого, кроме истинного виновника? Если мы сделаем так, то, несомненно, окажемся злодеями».
Возвращение униженных братьев к отцу
Братья сделали последние попытки спасти Бениамина, но увидели, что все пути для них перекрыты.
Когда они потеряли надежду спасти брата, то, отойдя в сторону, стали шепотом переговариваться. Старший брат сказал: «Разве не помните, что отец взял перед Богом с вас клятву любой ценой вернуть Бениамина? Вы – те самые люди, которые ранее проявили жестокость к Йусуфу и испортили свою репутацию у отца».
Братья опустили головы вниз, и их тихие разговоры прекратились.
Старший брат воскликнул: «Коль дела обстоят так, я не сдвинусь со своего места, если только отец не разрешит мне или Господь не распорядится насчет меня, ибо Он – лучший Повелитель».
Другие братья с тревогой смотрели друг на друга. Они услышали слова старшего: он принял решение сдержать свое обещание до смерти.
Сыновья Йакуба (А) покинули Египет, оставив там старшего и младшего из братьев.
Отец, увидев их состояние и слезы печали на лицах, очень быстро понял, что они несут с собой неприятные вести, особенно когда увидел, что Бениамина и старшего брата нет среди них.
Братья рассказали о необычайном происшествии, случившемся с ними.
Йакуб (А), услышав их слова, взволновался и сказал, обращаясь к ним: «Я надеюсь, что всех их – Йусуфа, Бениамина и старшего моего сына Господь возвратит мне. Ибо знаю, что Он сведущ о помыслах и желаниях всех людей и знает обо всем минувшем и предстоящем. И Он ничего не делает напрасно».
Тут потоки слез невольно хлынули из его глаз.
С течением времени и по прошествии дней печаль и скорбь Йакуба (А) не только не уменьшились ни на каплю, но постоянно возрастали, и он плакал все больше.