Чтение онлайн

Де Бергани несколько растерялся, но тут же нашёлся с ответом:

– Кроме головы пирата я продаю ещё и руку женщины! – гаденько улыбнулся он и добавил: – Необыкновенной женщины, надо заметить.

Догадавшись, что проходимец нашёл его слабое место, сеньор злобно прищурился, но как можно невозмутимее возразил:

– Мы не на востоке, месье, – одними губами улыбнулся дель Альканис. – Я привык получать за невест приданое, а не платить за них выкуп.

– Хорошо. Сорок тысяч, – понимая, что в самом деле загнул слишком высокую цену, пошёл на попятную барон. – И поверьте, получив жену пирата, вы вернёте все свои расходы с лихвой. Он очень богатый человек. Поговаривают, что его состояние сравнимо с доходами богатейших аристократических семей Франции, – уточнил Эмиль и с удовлетворением заметил, как заинтересованно сощурился корыстолюбивый сеньор. – После смерти капитана всё его состояние перейдёт жене, конечно, если сын не доживёт до совершеннолетия, – словно задумавшись, проговорил де Бергани, и адмирал, понимая, на что намекает проходимец, хищно усмехнулся.

Немного поторговавшись, господа договорились о тридцати тысячах серебром, и доносчик выложил всё, что ему было известно. Оба негодяя довольно потирали руки. Барон получал целое состояние, на которое рассчитывал безбедно жить, а адмирал собирался осуществить свою давнюю мечту: отомстить пирату и завладеть вожделенной женщиной. При этом состояние графа де Дюрана становилось приятной компенсацией за все унижения, которые по вине корсара испытал ранее сеньор дель Альканис.

Когда француз удалился, дон Хосе подлил в бокал коньяка и подошёл к портрету Эстель. Разглядывая изображение, мужчина улыбнулся. Эту картину, написанную более шести лет назад, он повсюду возил с собой. Хотя девушка и не стала его женой, сеньор всегда испытывал прилив гордости, когда гости, останавливаясь возле портрета, восхищались мастерством художника и красотой женщины. Ранее адмиралу казалось, что он смирился с потерей девушки. Дель Альканис повесил её портрет в каюте исключительно как произведение искусства, которым ему нравилось любоваться.

Но сейчас упоминание об Эстель неожиданно разожгло в душе мужчины прежнее волнение. Сеньорита дель Маркос являлась для маркиза предметом роскоши, объектом особой ценности или шедевром редкой красоты. Когда-то адмирал решил для себя, что этот желанный приз должен украшать его дом. Именно он, сеньор Альканис, достоин владеть столь бесценным экспонатом. И когда адмирал во второй раз потерял возможность жениться на Эстель, он испытал тяжёлое разочарование. Такая досада порой изводит коллекционера, не сумевшего выкупить на аукционе крупный брильянт, когда неожиданно кто-то предложил лучшую недоступную ему цену. Маркиз злился, искренне не понимая, как в последний момент его смогли обойти. Но вот у сеньора появился шанс просто украсть сокровище, и самое приятное теперь – этот брильянт был обрамлён в дорогую оправу. Сердце дель Альканиса охватила алчная дрожь, и он хищно взглянул на изображение девушки. Мечтая о скорой встрече с оригиналом, адмирал вновь холодно улыбнулся.

– Ну что ж, сеньорита Маркос или, как вас теперь называют, графиня де Дюран, – обратился дон Хосе к портрету, – скоро вы станете моей. А ваш пират, наконец, отправится в ад. Уж об этом я позабочусь, – пафосно, словно тост, произнёс сеньор и, приподняв в приветствии рюмку, тут же её опустошил.

Дель Альканис незамедлительно приступил к разработке плана поимки капитана Корбо. Прежде всего, адмирал нашёл человека, бывавшего на острове, где пираты похоронили старого капитана. Сеньор потребовал от моряка указать на карте точное расположение затерянной в океане земли и велел обозначить береговой фарватер. Выяснив очертание гавани, в которой обычно бросают якорь корабли, адмирал понял: если вход в бухту перекрыть, то корсар окажется в ловушке. Запертое между скалами судно лишится возможности маневрировать и станет лёгкой мишенью. Представляя, как противник сам зайдёт в мышеловку, расставленную для него, дон Хосе радовался словно ребёнок. Ему оставалось только захлопнуть её, а расстрелять фрегат будет просто детской забавой. «На этот раз, Корбо, тебе придётся сдаться! – предвкушал победу сеньор. – Наверняка ты побоишься вступать в бой, когда на твоём борту находится жена и сын. Правильно говорят: наши привязанности делают нас слабыми… – задумчиво накручивая ус, хищно оскалился дель Альканис и мысленно посмеялся. – Так что, отправившись в плаванье с семьёй, ты, капитан, сделал большую ошибку!»

Пока граф де Дюран продолжал беззаботно гостить у друга, позволяя жене и сыну отдохнуть перед новым длительным морским переходом, адмирал, не теряя времени, начал готовиться к плаванью. О его планах было известно только самому дель Альканису, ну ещё и пронырливому барону де Бергани. Эмиль сам вызвался сопровождать сеньора – проходимец рассчитывал получить от богатого испанца дополнительную награду за помощь, а потому подробно рассказал о вооружении фрегата и численности команды графа де Дюрана. Внимательно выслушав заговорщика, адмирал решил, что пары кораблей будет вполне достаточно для поимки пирата:

– Не стоит собирать большую эскадру. Этим мы можем привлечь к походу ненужное внимание, – размышлял сеньор и решил кроме флагманского галеона взять на охоту за французом быстроходный и манёвренный «Благой Вестник». Именно ему предстояло первому зайти в бухту и атаковать французский фрегат, а галеону же должен был перекрыть выход из гавани, лишив тем самым корсара возможности манёвра и сопротивления.

В скором времени адмиральский «Сант-Антонио» в сопровождении более лёгкого «Благого Вестника» отправился в путь. На подходе к острову дель Альканис положил корабли в дрейф, оставаясь на некотором удалении, а на марсе один из матросов постоянно вглядывался в горизонт, стараясь увидеть паруса спешащего к затерянной земле фрегата. Адмирал ждал…

И вот над палубой испанского «Сант-Антонио» разнеслось: «Вижу корабль!». Сеньор Альканис поднялся на ют и в подзорную трубу разглядел небольшую точку паруса, беспечно направлявшегося в ловушку. Маркиз по-волчьи оскалился:

– Ну что ж, Корбо, поспеши. Я тебя успел заждаться, – зловеще проговорил он. – Ближе к вечеру снимаемся с якоря. Сигнальных огней не зажигать! – предупредил маркиз и, абсолютно уверенный в скорой победе, вскинув подбородок, торжествующе прищурился, провожая взглядом старого противника.

«Поцелуй Фортуны» беспечно следовал к клочку суши, совершенно не подозревая о сгущающихся вокруг него тёмных тучах, а капитан, увлечённый скорым исполнением давнишнего обещания отцу, не обратил внимание на маячившие вдали у торговых путей паруса: мало ли кораблей спешат по своим делам?

Взглянув на живописный островок, граф де Дюран улыбнулся и облегчённо вздохнул: наконец-то он на месте. Капитан мысленно представил памятник, который он собирался установить на могиле старого пирата, захоронив его рядом с матерью. В качестве пьедестала корсар решил использовать скалу. Ещё перед отъездом Тэо наказал высечь в камне барельеф парусника и рассчитывал, что по возвращении на родину всё уже будет готово, а ему останется только установить на постамент фигуру ангела с лицом матери. Памятник должен был выглядеть символично: ангел, прикрывающий своими крыльями несущейся по волнам корабль, и капитан мечтал, что скульптура станет монументом памяти всем погибшим морякам, а также надеждой всем здравствующим на благополучное возвращение. За этими размышлениями графа «Поцелуй Фортуны» подошёл к гавани.

Грациозно проскользнув мимо возвышающихся из воды скал, фрегат уверено проследовал в знакомую морякам бухту и встал на якорь. Завидев остров, малыш Тэо в нетерпеливом ожидании побыстрее спуститься на необитаемую землю волчком заскакал по палубе. Сорванец торопился почувствовать себя настоящим дикарём, историями о которых увлекли его корсары. Вскоре и команда, и немногочисленные пассажиры ощутили под ногами устойчивую землю.

Граф с женой и сыном первым делом поднялись на скалу к старой могиле, желая отдать дань памяти отцу и одновременно деду. Приближался вечер. Тэо решил отложить работы по извлечению останков бывшего капитана до утра, опасаясь, что он не управится закончить всё до темноты. Часть команды отправилась вглубь острова, намереваясь пополнить запасы воды и желая набрать фруктов на обратную дорогу.

Юному виконту предложили заняться разведением костра, но мальчишка запротестовал, заявив, что он собирался подстрелить дичь, и потребовал, чтобы его взяли на охоту. Отец разрешил, и младший Тэо, вооружившись пистолетом, с ужасно важным видом скрылся вместе с мужчинами в зарослях.

Проводив насмешливым взглядом сына, граф де Дюран, оставшись на берегу, наслаждался спокойствием и любовался экзотической красотой природы. Одна из групп моряков вернулась с полными корзинами фруктов, и капитан, очищая тропические плоды, угощал ими жену. Когда появились охотники с добычей, парни уже успели подготовить угли. Первым из кустов выскочил восторженный Тэо, с гордостью показывая подбитую птицу, напоминающую куропатку. Радости мальчугана не было предела, его мордочка победно сияла, заставляя загрубевшие сердца корсаров сахарно таять. Следом за парнишкой из леса вышли и остальные обвешанные трофеями охотники. Санчес, взглянув на раздувающегося от важности мальчика, улыбнулся и подмигнул капитану. Отец догадался: мальчишке помогли попасть в птицу, выстрелив с ним одновременно. Ожидая похвалы, малыш подбежал к отцу, и граф по-мужски одобрительно похлопал сына по плечу и передал добычу коку.

Расположившись в сторонке, Эстель с интересом наблюдала за корсарами. Мужчины суетились возле костров, перекидывались шуточками, готовили пищу, хвастались трофеями и незлобно подтрунивали друг над другом. Между моряками сновал младший Тэо, ожидая приготовления своей птицы, и, когда она поджарилась, сын взял большой кусок и преподнёс его матери. Женщина улыбнулась, попробовала угощение и, похвалив ребёнка, поцеловала его в щёку. Довольный собой мальчишка помчался к отцу, а Эстель, встретившись с мужем взглядом, вновь подумала: «Всё-таки мой пират самый исключительный мужчина на земле, и мне, безусловно, повезло, что я смогла его встретить».