Чтение онлайн

Но старик разрешил впустить в зал только тридцать человек. Прежде чем начать суд, старик сам пересчитал, точно ли в комнате находится тридцать человек. А когда убедился в этом, то начал суд.

Поначалу судья прочёл несколько страниц из замечательных творений китайских писателей, потом огласил законы Кореи, которые карали воров тяжким наказанием, и, наконец, позволил говорить продавцу шёлка.

Продавец рассказал всё, что с ним случилось.

После этого старик торжественно и строго обратился к каменным статуям, которые были установлены в комнате суда:

— Отвечайте, — кого вы видели в ту ночь, когда воры похитили шёлк?

Статуи, конечно, молчали. Тогда судья громко сказал:

— За то, что вы не хотите ответить на мои вопросы, я приговариваю вас к двадцати ударам палками. Будете знать!

И старик подал знак страже.

Стража схватила тяжёлые дубовые палки и принялась дубасить ими каменные статуи. Тут все, кто сидел в комнате, не выдержали и начали смеяться.

Услышав смех, разгневанный судья вскочил с места и закричал:

— Смеяться над приговором судьи — преступление! И я объявляю вам наказание: каждый из вас должен перед закатом солнца принести сюда штраф: один свёрток шёлка. А кто не принесёт, тот будет бит палками. Ступайте и торопитесь!

Тут, конечно, все начали упрашивать старика:

— Господин судья, сжальтесь! Вы же знаете, что в нашей деревне шёлком не торгуют и нам не у кого купить столько шёлковой материи.

Но судья сказал:

— Кто из вас вернётся без шёлка, почувствует, больно ли бьют дубовые палки!

Тогда все поспешили разойтись, потому что знали: их судья зря слов не говорит.

Как судья думал, так и случилось. К закату солнца все тридцать человек положили к ногам судьи по свёртку шёлка — ровно тридцать свёртков.

Продавец увидел это и радостно закричал на всю комнату:

— Это мой шелк! Это мои свёртки!

Судья сказал:

— Конечно, твои!

И, обратившись к тем, кто принёс шёлк, спросил:

— У кого вы купили его?

Все в один голос сказали:

— У нашего лавочника. Он долго не хотел нам продавать, но мы заплатили ему втридорога, потому что не хотели быть битыми.

— Значит, лавочник и украл этот шёлк! — сказал судья. — Отнимите у него свои деньги и приведите этого вора ко мне. Он получит сто ударов палками по пяткам.

Потом старик посмотрел на всех и добавил:

— Это каменные статуи помогли нам найти преступника: если бы я не приказал их бить, вы бы не смеялись. Если бы вы не смеялись, я бы вас не оштрафовал. Если бы я вас не оштрафовал, вы бы не бросились искать шёлк и не стали бы платить за него втридорога. Вот и выходит, что вора нам помогли найти статуи.

В одной деревне жил крестьянин с женой, и у них было два сына. С годами дети подрастали, а родители старели. Когда Чан Мо — так звали старшего сына — минуло двадцать лет, он женился.

Как полагается старшему сыну, Чан Мо не покинул своих престарелых родителей. Он остался жить с ними, чтобы на старости лет отец и мать не знали никаких забот. Вскоре женился и младший брат. Его звали Чан Су. Поселился он на другом конце деревни и стал обзаводиться своим хозяйством. Нелегко ему было. Построил кое-как чиби, смотрит — землю пахать нечем. Достал плуг — нет денег на быка. Обзавёлся быком — помещику за землю нечем платить.

Но был Чан Су трудолюбив: выходил он работать на поле раньше всех соседей, а домой возвращался позже других.

Нелегко жилось младшему брату, да и старшему жилось трудно. Ведь ему приходилось заботиться не только о своих детях и жене. Надо было всегда помнить и о старых родителях.

И хоть жили братья впроголодь и много у них было всяких забот, но жили они дружно, в согласии.

Вот однажды осенью Чан Мо пересчитал свои запасы риса и подумал: «Не много у меня зерна: всего-то десять мешков. Но ведь у младшего брата ещё меньше. Надо ему помочь, да так, чтобы он и не узнал об этом».

И, когда стемнело, Чан Мо взвалил на плечи мешок самого лучшего зерна и понёс к дому младшего брата. По дороге встретил он какого-то человека, только не разобрал в темноте, — кого.

Принёс Чан Мо к дому брата мешок, положил его и поспешил обратно. Он решил принести брату ещё один мешок.

Вернулся Чан Мо домой и ничего понять не может: как было у него десять мешков, так десять и осталось, не уменьшилось.

Но некогда было ему раздумывать. Взвалил он ещё один мешок на плечи и понёс его к своему брату.

На обратном пути опять встретил он посредине дороги человека и опять не разобрал в темноте — кого.

Вернулся Чан Мо к себе — снова такая же история: как было у него десять мешков, так и осталось. Что за чудеса!

«Коли так, — решил Чан Мо, — отнесу-ка я брату ещё парочку мешков».

И он снова отправился по знакомой тропинке в другой конец деревни. А в это время взошла луна, осветила тропинку и идти с ношей стало легко.

Но едва Чан Мо дошёл до середины пути, как увидел, что навстречу ему идёт человек, и тоже с мешком на плечах. А когда человек приблизился, Чан Мо узнал в нём младшего брата.

— Куда ты идёшь так поздно? — спросил Чан Мо.

— А куда это вы идёте в такое время? — спросил Чан Су.

И оба брата сразу всё поняли и радостно рассмеялись.

Оказывается, Чан Су тоже решил помочь брату, поделиться с ним своим урожаем. И они в один и тот же час начали носить друг другу мешки с рисом.

Вот почему рис у Чан Мо не убывал, хотя он уже отнёс брату два мешка.

Рассмеялись братья ещё раз и крепко обнялись. И хотя мешки с рисом были тяжелы, но на сердце братьев было легко. Ещё бы, ведь братская любовь и дружба любую ношу делают лёгкой!

Жили в далекие времена два брата: Хон Бу и Наль Бу. Наль Бу был очень богат, а Хон Бу — очень беден. Богатый брат детей не имел, а у Хон Бу были сын и дочь. И часто жена бедняка говорила:

— Это ничего, что у нас нет денег, зато у нас растут хорошие дети.

Хон Бу был такой бедный, что не имел даже чиби. Он сделал из рисовой соломы шалаш и жил в этом шалаше со своими детьми и женою. Чтобы не умереть с голоду, Хон Бу и его жена делали на продажу соломенные сандалии. За каждую пару сандалий они получали всего несколько медных монет, так что им всегда приходилось ложиться спать голодными.