Чтение онлайн

Ответной реакцией Первой республики на растущую волну социально-политического протеста, охватившего не только города, но и сельские районы Юга, были еще более суровые полицейские репрессии. Под тотальным запретом оказались не только левые, но и умеренные националистические и патриотические партии и движения. На основе дополненного Закона о государственной безопасности проводились массовые аресты и полицейские расправы с оппозиционными политическими деятелями Минчжудан и других партий и организаций. Драконовские гонения обрушились на независимые средства массовой информации, выступавшие хотя бы с робкой критикой антинародной, диктаторской политики Чаюдан. Нарастало массовое недовольство и в южнокорейской деревне, из которой в города в результате разорения, пауперизации и голода вынуждены были переместиться более 1 млн крестьян, пополнивших и без того массовую армию городских пауперов и люмпенов.

В такой накаленной ситуации народное восстание против авторитарного произвола могло вспыхнуть в любое время. Нужен был какой-то ощутимый толчок, и им стала насквозь фальсифицированная кампания президентских выборов 15 марта 1960 г. Основным кандидатом на третий срок при интенсивной поддержке внешних сил остался Ли Сын Ман. Однако борьба за пост вице-президента превратилась в нешуточную схватку в верхах. Незадолго до выборов в одной из частных клиник в Вашингтоне внезапно скончался Чо Бён Ок, выдвинутый на пост президента от группировки Минчжудан. Правящая Чаюдан в целях дальнейшей монополизации авторитарного правления режима попыталась занять неожиданно возникшую вакансию. На пост вице-президента был выдвинут весьма близкий к Ли Сын Ману Ли Ги Бун, крупный южнокорейский олигарх, бывший председатель Чаюдан, спикер Национального собрания и министр обороны РК. Для того чтобы облегчить ему победу, Чаюдан привела в движение все административные ресурсы, подкупы, подтасовки, фальсификации и другие противоправные акции. Одновременно власти предприняли и хитроумные политические маневры, вступив в предвыборный сговор с руководством Всеобщей федерации рабочих союзов Кореи (Тэхан нодон чохап чхоннён хепхве) и другими реформистскими профсоюзами. С помощью подобных политических маневров правящей Чаюдан удалось забаллотировать довольно популярного в патриотических кругах страны одного из лидеров Минчжудан Чан Мёна, который на предыдущих выборах 1956 г. уверенно завоевал пост вице-президента Первой республики.

В ответ на мнимую «победу» Ли Сын Мана – Ли Ги Буна руководство Минчжудан обнародовало заявление протеста, в котором объявило состоявшиеся под полицейскими прицелами выборы президента и вице-президента страны «противозаконными и недействительными». Тем более что они были проведены ранее первоначально установленной даты, при отсутствии наблюдателей от оппозиции в местах голосования, беспрецедентном давлении на электорат, с использованием подмены избирательных бюллетеней и фальсификаций при подсчете голосов. По всей стране начала подниматься стихийная буря народного негодования.

В числе первых городов, охваченных массовыми антиправительственными волнениями, оказался портовый город на юге – Масан. По призыву оппозиционных партий и организаций центральные кварталы города заполнили тысячи участников демонстраций протеста – студенческая молодежь, рабочие, служащие, городская беднота. Участники мирного выступления несли транспаранты, на которых было начертано: «Долой фальсифицированные выборы!», «Долой Ли Ги Буна», «Долой лисынмановское правительство!», «Свободу учебным заведениям!» и др. Лисынмановские власти, напуганные столь крупной волной стихийного народного протеста, решили разогнать демонстрантов силой оружия. В результате расстрела погибло более 100 безоружных горожан. Полиции удалось на время ослабить напор демонстрантов в Масане, но масанские события подобно молнии воспламенили подъем антиправительственных выступлений в других крупных центрах страны – Сеуле, Тэгу, Инчхоне, Чжонджу, Тэджоне, Кванчжу и других.

В Сеуле 16 и 17 марта десятки тысяч студентов и преподавателей столичных университетов вместе с другими слоями горожан вышли на демонстрации и митинги солидарности с участниками выступлений в Масане. Отвергая результаты фальсифицированных выборов, участники массовых шествий потребовали немедленного расследования кровавых полицейских злодеяний в Масане, строжайшего наказания должностных лиц, ответственных за расстрел безоружных манифестантов. Среди других требований восставших были: «Народу – свободное волеизъявление!», «Не допускать подавления штыками демонстрации учащихся и студентов!», «Не допускать полицейских посягательств на права и свободу народа!», «Провести новые президентские выборы!».

К 19 апреля 1960 г. общее число участников антиправительственных выступлений в Сеуле и других городах превысило 100 тыс. человек. На начальном мирном этапе борьбы повстанцы не выдвигали прямых антилисынмановских лозунгов и требований. Некоторая часть студенческих лидеров и университетских профессоров и оппозиционных деятелей наивно полагала, что за экономический и политический кризис в стране несут ответственность «плохие чиновники» и бюрократы, окружившие «хорошего» правителя страны. Эта наивная вера побудила студенческую делегацию из университета Тонгук направиться к президентскому дворцу Кёнмунде, чтобы добиться прямой встречи с Ли Сын Маном и передать ему петицию со своими политическими требованиями. Однако на подступах к дворцу мирное шествие встретил шквальный огонь жандармерии на поражение, и 10 человек были убиты охранкой. Беспощадный расстрел близ дворца Кёнмунде, больно отозвавшийся в сердцах оппозиционеров, стал стихийным призывом к всенародному восстанию.

Общее число участников новой волны восстания за демократию и свободу достигло вскоре 500 тыс. чел. Новым лозунгом повстанцев, переживших сложную полосу политической зрелости, стало требование «Долой Ли Сын Мана!» Многие стратегические кварталы Сеула оказались под фактическим контролем повстанцев. Радикально настроенные группы молодежи подожгли редакцию проправительственной газеты «Сеул синмун», совершили погромы в головном офисе правящей Чаюдан и ряде правительственных учреждений. Стихийные толпы взяли в плотное кольцо здание Национального собрания, требуя от него немедленных законов в духе демократических требований оппозиции.

Оказавшись на краю пропасти, Ли Сын Ман все еще надеялся не без поддержки Вашингтона удержать власть в своих руках. На чрезвычайном заседании правительства во дворце Кёнмунде он потребовал от силовиков принять «самые решительные меры» против бунтовщиков и подрывных элементов. Своим единоличным декретом он ввел военное положение в стране, назначив ответственным за его обеспечение начальника сухопутных войск генерала Сон Е Чхана. Против безоружных демонстрантов было разрешено использовать танки и другие виды боевой техники. В ночь с 19 на 20 апреля механизированные армейские части с различных направлений штурмовали Сеул и другие города, охваченные восстанием. Планомерно оттесняя повстанцев в глухие переулки и окраины, каратели без предупреждения открывали огонь по манифестантам. Итогом этой карательной операции, вошедшей в историю Кореи как «кровавый вторник», стало около 130 убитых и 800 раненых.

Однако даже столь безжалостная расправа не остановила участников восстания, которым стало ясно, кто направляет против них пули карателей. В столичном парке «Пагода» студенты, свалив с постамента скульптуру Ли Сын Мана, волоком потащили ее по улицам, встречая одобрительные выкрики горожан. В некоторых кварталах солдаты отказывались направлять танки и бронемашины против своих братьев и сестер.

В этих условиях атмосфере 26 апреля 1960 г. Национальное собрание РК вынуждено было принять резолюцию, в которой содержалось требование немедленной отставки Ли Сын Мана с поста президента и объявлялись недействительными итоги президентских выборов 15 марта 1960 г. В такой ситуации у Вашингтоне не оставалось иного выбора кроме как отмежеваться от Ли Сын Мана. Госдепартамент США сделал официальное заявление о своем несогласии с «нарушениями демократии» в Южной Корее. С этого времени правящая Чаюдан стала стремительно утрачивать рычаги реального управления государством. Из-под повиновения властей стала выходить последняя опора режима – армия. Перед угрозой неминуемой катастрофы скандально избранный на пост вице-президента страны Ли Ги Бун покончил 28 апреля жизнь самоубийством. На другой день Ли Сын Ман в строжайшей тайне на самолете ВВС США бежал из Сеула на Гавайские острова, где он безвыездно поселился на вилле, которую ему предоставила местная корейская диаспора.

Так бесславно завершилась история Первой республики Корея, а вскоре и жизненный путь доктора Ли Сын Мана, фигуры весьма неоднозначной и противоречивой. В современной историографии РК преобладают негативные оценки его политической биографии. С объективных академических позиций вряд ли такая оценка справедлива. Видимо следует различать в Ли Сын Мане личностное начало, с одной стороны, и политическое – с другой. Как личность он, безусловно, был патриотом Кореи, внес немалый вклад в антияпонскую освободительную борьбу. Но как политический деятель, особенно на посту президента РК, скатился к авторитаризму и диктатуре, обрушивая неоправданные репрессии против своего народа. И подобный дуализм свойственен в современной истории далеко не одной крупной исторической фигуре.

Только в ходе подавления апрельского народного восстания погибло 183 и было ранено 6259 человек. Эти невосполнимые потери человеческих жизней – суровое обличение правящим кругам Первой республики, избравших антинародный путь национальной модернизации. Сама жизнь выдвинула на авансцену необходимость радикального поворота во внутренней и внешней политике Юга. Однако прошло еще немало времени, прежде чем Республика Корея вступила на путь, отвечающий интересам ее народа и всей корейской нации.