Чтение онлайн

— А у меня даже зубной щетки нет, — пожаловалась Алина, наблюдая за его действиями и надевая массивные ботинки.

— Могу поделиться своей, — пожал плечами Ермолов.

— Не откажусь, спасибо. Я смотрю, ты не брезгливый малый.

— В сложившейся ситуации на такие мелочи мне глубоко наплевать.

— И то верно, — девушка наконец зашнуровала ботинки. — Пойдём.

В очереди оказался один скучающий Константин. Видимо, его успели опередить как минимум двое страждущих.

— Доброе… утро, — как-то неуверенно поздоровалась Алина.

Алексу показалось, что девушке было некомфортно в обществе гвардейца, но она старалась храбриться.

— Доброе, доброе, — хмыкнул Нагварден, иронично рассматривая девушку. — Вижу, что отдохнула неважно.

Алина в ответ буркнула что-то неразборчиво-утвердительное.

— Ничего, это скоро пройдёт, — враз утратив весёлый тон, сказал Константин, вытягивая из кармана жетон-амулет. — Вот, держи, всё готово. Можешь считать это паспортом для таких, как мы. Постарайся не терять и всегда предъявляй гвардейцам при первом же требовании. Понятно?

— Да, — кивнула девушка, принимая медальон и рассматривая его.

Ермолов тоже заинтересовался, но не увидел ничего нового. Амулет был полной копией того, что покоился у него на шее под водолазкой. Даже цифра была такой же.

— А что всё это означает? — она ткнула последовательно в цифру и в символ.

— Чуть позже расскажу, — вмешался в разговор Алекс. — По крайней мере то, что знаю сам.

— А нет ли случайно какой-нибудь википедии для вампиров? — вдруг спросила Алина, осмелев.

— Спешу тебя разочаровать, — Константин отрицательно качнул головой, улыбнулся и посторонился, выпуская из кабинки грузного мужчину средних лет, а затем зашёл в неё сам.

Алина повертела в руках медальон, но скоро потеряв к нему интерес, быстро надела на шею и задумчиво посмотрела на Алекса.

— У меня такой же, — усмехнулся он. — Один в один.

— Нет, я не об этом думаю.

— А о чём?

— Ну, например, о том, что я ничего о тебе не знаю, что, — она быстро обернулась, чтобы убедиться, что нет лишних ушей рядом и всё же понизила голос, — что не знаю ничего об этом Косте. И, кстати, ничего, что мы выйдем на свет, — она бросила взгляд в окно, на проплывающий мимо однообразный сельский пейзаж, — мы не сгорим?

— Я выходил, не сгорел, — пожал плечами Алекс, — видимо, не всем сказкам стоит верить. Хотя многое оказалось правдой.

Из соседней кабинки вышел молодой парень. Он скользнул взглядом по стоящим в очереди, особо уделив внимание Алине, и удалился в сторону своего места.

— Держи, — Алекс протянул девушке пакет с щёткой, пастой и прочими мелочами, которые вчера быстро смахнул с полочки над раковиной в ванной.

— Ага, спасибо, — Алина вздохнула и скрылась в кабинке, закрыв за собой дверь.

В ожидании, пока его попутчики закончат водные процедуры, Алекс прислонился к окну затылком и закрыл глаза. Утренний разговор не принёс ни успокоения, ни ясности, да и новой информации он узнал не так много, как хотелось бы.

И тут внезапно в его голове мелькнуло лицо Константина, да настолько чётко, словно он стоял прямо перед ним. В этот же миг он услышал его голос: «…Очень странно. Как только устрою их, надо будет сразу встретиться с Даниэлем. Что-то нехорошее затевается. Дьявол, да в этих вагонах хоть когда-нибудь появится горячая вода?»

Хлопок двери заставил Алекса вздрогнуть и открыть глаза — в очередь за ним примостился ещё один пассажир. В глазах зарябило, и Ермолов несколько раз моргнул, прогоняя наваждение. Оставалось только задавать самому себе вопрос: «Что это было?»

По всему выходило, что он только что услышал мысли Константина.

*****

Женя посмотрела под ноги и увидела тонкую корочку льда. Она подняла взгляд и замерла — прямо к ней направлялся невысокий мужчина с рыжей бородкой и разделёнными на прямой пробор волосами.

Она потеряла сознание только на мгновение. Всего на несколько секунд, в течение которых, видимо, и была подхвачена на руки. Ей хотелось закричать, но губы не двигались, а язык словно бы примерз к небу.

— Последний урок, — раздался глухой голос, и Женя поняла, что её перекладывают на заледеневшую землю, — ты должен научиться делать это тоже.

В животе неприятно заныло. Девушка поёжилась и ощутила обжигающе-промёрзшую землю. Ощущение «дежавю» всколыхнулось в голове лёгким бризом. Уже видела. Уже была здесь. Она узнала это место.

— Я не хочу, — ответил другой голос, как ей показалось, неуверенно.

Обрадоваться она не успела, так как уже в следующий момент чьи-то руки приподняли её голову, осторожно развязывая шарф. Девушку пронзил панический страх. Она прекрасно понимала, что происходит нечто странное, неправильное, опасное.

«Боже, спаси-сохрани», — начала судорожно повторять Женя, внезапно уверовав в существование высших сил.

— Быстрее, ей же холодно.

«Надо что-то делать», — вертелось в голове, но мышцы словно одеревенели, решительно отказываясь подчиняться. В этот момент он прикоснулся к ней.

Мягко, подушечками пальцев: скользнул по подбородку. Нервные окончания моментально ожили, и в теле вновь возникло такое нужное сейчас тепло. Она ощутила его губы на своей коже, а потом… Короткая вспышка боли. Эйфория.

Всё отошло на задний план, остались только его клыки, всё сильнее и яростнее впивающиеся в трепещущую покрытую мурашками кожу.

Женя набрала в лёгкие побольше воздуха и нырнула на самое дно разнородных ощущений. Внезапно наверху мелькнуло чьё-то лицо, и девушку потянуло за ним так, словно это была самая вожделенная цель в её жизни. Однако образ, который она жаждала поймать, ускользнул и растворился, как тени в полуденный зной.

Это были новые для неё чувства. Острые и предельно яркие.

Голова закружилась, и всё смешалось, а потом…

Сквозь мутную пелену проступил мужской профиль: рыжая бородка, тонкие губы, подернутые кривой улыбкой, высокий лоб, который казался непропорционально большим из-за разделенных на прямой пробор волос.

Его оценивающий взгляд рассеянно скользнул по её лицу и, задержавшись на приподнятых веках, замер. Рыжебородый явно не ожидал, что Женя окажется в сознании. Он даже слегка вздрогнул, будто его застали за подглядыванием в замочную скважину. Удивление, мелькнувшее в его глазах, впрочем, тут же сменилось ледяным равнодушием.