Чтение онлайн

В 17:32 Ленка уже настойчиво прозванивала мой телефон. Я закончила вовремя и как раз шла мимо аномальных десяти метров перед выходом из больницы, где связь не берет.

Звонок сбросился.

Ну, как всегда. Телефон может весь день молчать, а именно здесь кто-нибудь звонит. И каждый раз у меня в голове вопрос: не подумает ли звонивший, что я отключаю телефон? О да, я немного тревожная личность.

17:35. Звоню я Ленке.

Не берет. Подумала, что я сбросила?

Нет, не должна. Ленка – норм, перезвонит.

И она перезвонила. Через час. Я успела забрать дочку из д/сада, отвести ее на танцы и зайти в магазин.

Мне всегда кажется, что никому нет дела, кто и что обсуждает по телефону, ходя между полками супермаркета. И я надеюсь, что это действительно так.

С первых слов стало понятно, что-то у Ленки не так. Она не тарабанила, и спустя минут пять, сама начала:

– Знаешь, зря я дала Копылову этот шанс. Как и говорила, у меня ВСЕ к нему, точка. Бесят меня его старания. Он придумал новую фишку: называть меня разными местоимениями. Солнце-Зая-Любимая. Это так откровенно наигранно и не естественно! Ну ничего не понял! Сдерживается насчет жрачки, а я подсознательно, что ли, его провоцирую, неделю толком не готовлю. Девочки едят у бабушки, а мы пельмени и что придется. Опять не работает. Видимо, придумать, как назвать меня новой Кисой-Заей – это все, на что он способен.

– Да, я понимаю, о чем ты. А поговорить с ним, объяснить, что ты от него ждешь, не пробовала? Надо говорить, Лен. Нас не учили этому, но я знаю. Я сама чувствую, пока мы с мужем говорим друг с другом, выходя за рамки «ребенок-продукты-бытовуха», мы вместе. Как только перестаем, все, связь рвется.

– Я не хочу, Сим. Я не хочу больше ничего обсуждать, я не хочу больше быть с ним, я и его не хочу!

– Ты уверена? – тихо спросила я ее, ошарашенная таким признанием.

Одно дело обсуждать и осуждать Копылова, гипотетически наказывая его, грозя разводом, и совсем другое, когда чувствуешь реальную угрозу семье. Никто из наших девчонок не разводился (из совсем близких). Было страшно. И как бы и что у Копыловых ни было, все равно где-то там, в глубине души, есть ощущение, что развод – это крайняя мера. А в самом потайном сознании у каждой замужней женщины (если она, конечно, «правильно» воспитана), сидит шептун и нашептывает: «Развод – это стыд, развод – это неудача тебя как женщины!»

– Лен, может, это просто кризис? Сколько вы вместе? Лет десять, больше? – продолжила я.

– Нет, не кризис. Недавно он так настаивал на «супружеском долге», и правда, давно не было, недели три-четыре, наверное. Мне и дальше не хотелось. Деваться было некуда.

Пауза.

Я вся замерла. А Ленка продолжила:

– Сима, когда нет желания – это насилие. Это так и было. Надо мной, над телом, над душой, если хочешь. Ты не представляешь, как мне самой от себя противно потом было и от мысли, что придется вот так всю жизнь с ним прожить. Я его не хочу. ВСЕ. Завтра подам заявление.

В процессе разговора я заплатила и вышла из магазина. При этих словах меня как будто обожгло ледяным октябрьским ветром. Вдруг на улице стало так мерзко: этот колючий дождь, холод, пакет резанул по пальцам.

– Это ужасно, Лен, – ответила я шепотом.

– Да, ужасно, – в ее голосе не было эмоций.

– Держись, пожалуйста. Не всегда новый этап в жизни – это что-то плохое. Это просто что-то непривычное. Прости, мне дочку забрать надо. Я дошла.

– Ничего, понимаю, – ответ прозвучал ровно так же, как и предыдущий.

– Пока, Лен.

– Пока.

Мысли о Ленке меня не отпускали несколько дней. Я все время думала, вспоминала их в ЗАГСе, да гладко у них и тогда не было, но казалось, что любви Ленки хватит на них обоих. Когда же они прошли точку «невозврата»?

А ведь у меня тоже не все хорошо. Вот почему меня это так взволновало…

С тех пор, как мы переехали к родителям мужа, все идет не так.

Переехали мы не по доброй воле, так сложились обстоятельства. Муж с другом открыли свое дело. Сначала было огромное воодушевление. Все получалось. Но не прошло и полгода, как начали всплывать подводные камни франшизы, уроны, нанесенные #искренне#смотрящими#тебе#в#глаза сотрудниками и многое-многое- многое другое.

Не успели мы оглянуться… Хотя нет, мы успели! Мы успели вовремя оглянуться и закрыть #всесоки#изнас#выжимающее дело, потеряв только возможность далее снимать квартиру и имея за плечами большой, но посильный долг. И все же такого рода трудности нас не пугали. А вот с другими мы встретиться, как оказалось, были не готовы. Переезд нас не сплотил, а разъединил. У каждого прибавилось обязанностей. В доме его родителей была особая обстановка и свои правила, которые были нам неведомы, пока мы жили отдельно от них. Мы были все время заняты, но не друг другом. Нам, наверное, обоим казалось, что с нами ничего подобного произойти не может, ведь мы такая крепкая пара. Между нами не было «пожара» с первого взгляда, но в этом была сила нашего союза.

Своего будущего мужа Ваню я не сразу заметила. Мы с ним встречались в общей компании моего ухажера, серьезно претендующего на роль возлюбленного. Претендент на мою руку и сердце был хорош собой: высокий рост (это был один из основных критериев моего отбора), смазлив лицом, в меру подкачан. И только некоторые моменты, которые для меня где-то на подсознательном уровне были, видимо, ключевыми, не давали броситься в эти отношения, как «в омут с головой».

Первое. Претендент явно имел успех у женщин больший, чем я у мужчин. Он это знал и получал от внимания девушек явное удовольствие, а поймав мои гневные взгляды, комментировал обычно так: «А я чё? Я – ничё! Они сами».

Второе. Меня настораживали его рьяные разговоры про то, что надо уезжать отсюда (из России) и перспективы светят исключительно в Америке. Разговоры становились все навязчивее, перейдя у меня в разряд тревожных мыслей, когда я узнала, что собираются всерьез и его родители.

Компания, куда водил меня Претендент, была огромной. За раз могли собраться человек пятнадцать-двадцать, поэтому Ваню я видела, но большого внимания не уделяла, хотя там, где он стоял, всегда был смех и веселье (я только потом узнала, что это было не совпадение – причиной отличного настроения собравшихся был ОН). Ваня был невысокий, очень крепкий, шатен с грубыми чертами лица и карими глазами. Совсем не мой типаж.

Все изменил один случай. Я, мой Претендент и Ваня возвращались со дня Рождения их общего друга. Было лето, тепло и ощущение полной безопасности при такой погоде. Нам было по пути, и мы решили пройтись от кафе вместе. Шли, разговаривали. Ваня (неожиданно для его суровой внешности) обладал настолько живым и фантазийным чувством юмора, что мы, не останавливаясь, хохотали всю дорогу к дому. В Пушкино я приезжала периодически на выходные к моей двоюродной тетушке. Тетка была одинокая и властная, несмотря на свой весьма преклонный возраст. Свое имя я получила от нее – Серафима. Зажиточная тетка настойчиво просила об этом мою маму, прямо говоря, что единственной наследницей ее кооперативной квартиры тогда буду я. До квартиры было, как до Луны, а вот имени своего я жутко стеснялась, и для всего своего окружения давно стала Симой или Симоной.

Немного не дойдя до моего двора, мы решили передохнуть на лавочке возле небольшого шашлычного шатра. Аромат шашлыка манил, напоминая о южных темных ночах, а теплый ветер обнимал, словно передавая привет от морского бриза. Такой вечер не хотелось заканчивать никому. Время было детское, часа два после полуночи (тетка уже давно спит крепким сном, я могу прийти, когда угодно). Ребята решили взять пива в шашлычном шатре и продолжить беседу, а я осталась их ждать в одиночестве на лавочке, тем более что шатер просматривался с моего «штаба» со всех сторон.