Чтение онлайн

– Для тебя, - сказал он, протягивая ей чашу.
– Пей, дочка. Разве ты не хочешь пить?

Запах этого напитка ворвался в ее ноздри, проникая вглубь и разжигая зверский голод. Было больно, но в этой боли была и радость, и возбуждение, вызванное подчинением чему-то первобытному. Но вместо того чтобы опустить морду к чаше и пить, она издала рык, отбросила ее в сторону и бросилась вперед, чтобы вонзить свои многочисленные зубы в мягкую плоть шеи Стрэнга...

Она успела остановить крик, прежде чем он сорвался с ее губ, и, рывком поднявшись на ноги, зажала рот рукой. Сгорбившись на подстилке, она держала руки на месте, втягивая ноздрями воздух. Пот прилип к ее рубашке, вызывая стыдливое напоминание о тех осуждающих насмешках, которые она бросала в адрес Питта. Может, он не единственный, кому не стоит здесь появляться?

– Плохие сны, да?

Ее взгляд метнулся к Ромеру. Он сидел на табурете, на его голове висели очки ночного видения. Спереди от него был отрезан небольшой круглый участок звукоизоляционного материала, чтобы открыть вид через закрытое окно.
– Они случаются и здесь, - добавил Ромер голосом, едва превышающим шепот.
– Больше, чем кажется естественным, я всегда думаю.

Лейла убрала руки ото рта и сглотнула, обнаружив, что в горле пересохло.
– Моя смена уже началась?
– - прошептала она в ответ, потянувшись за флягой с водой.

– Нет. У тебя есть полчаса или около того.
– Он сделал паузу, бросив взгляд на обзорный экран.
– Хочешь что-нибудь посмотреть?

Лейла кивнула, глотнула воды и перешла на его сторону. Он передал ей очки, которые после некоторого замешательства оказались впору. Они были сделаны для головы большего размера, чем у нее.

– Поначалу будет немного непонятно, - предупредил он.
– Продолжай моргать, пока изображение не установится.

Он щелкнул переключателем, и зеленый свет залил ее глаза. Быстро моргнув, она увидела туманный круг смотрового окна и площадку перед гаражом за ним.

– Посмотри за БТР, - сказал Ромер.
– Сразу за тем деревом.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы найти его: яркая фигура, низко пригнувшаяся к земле, частично заслоненная стволом сосны, проросшей из трещин на дороге. Края фигуры были нечеткими из-за очков, но она точно определила, что это живое существо. Оно было неподвижно, но она могла различить медленное дыхание.

– Это... ?

– Гамма. Да. Похоже, он что-то учуял. Возможно, крыс. Их здесь еще много, хотя мы их и не видим.

Фигура шевельнулась, лишь слегка подергивая ярким телом. Затем показалась голова. Она оказалась безволосой, как и все остальное, но в чертах лица проглядывала пугающая человечность. Нос был низко посажен, а губы выделялись благодаря множеству зубов. Но то, как нахмурились брови, и блеск опущенных глаз создавали впечатление существа, занятого размышлениями, а не чистым инстинктом.

– Есть шанс, что он нас почуял?
– - спросила она.
– Слышал нас?

– Нет. Если бы он учуял, то уже обнюхивал бы здание.

Она ахнула, когда изображение расплылось и гамма исчезла. Сначала она подумала, что очки вышли из строя, но дерево было на месте. Кормщика не было.

– Оно исчезло, - сказала она, снимая очки.

– Держи их, - сказал он.
– Велика вероятность, что он вернется обратно. Лучше пока поберечь батарею.
– Он щелкнул пальцем по переключателю на боковой стороне устройства, и зеленое свечение померкло в окулярах.
– Проверять каждые пятнадцать минут. Не более тридцати секунд за раз. Если ничего не увидишь, отключи его.

Он встал, жестом приглашая ее сесть на табурет.
– Черт, - простонал он, потирая основание позвоночника.
– Легче не становится.

– Сколько переходов ты совершил?

Ему не нужно было думать об этом. Каждый Крестовый знал свое число.
– Восемнадцать, включая этот. Только Стэйв и Нехна сделали больше. Не то чтобы я завидовал. Я сказал им перед тем, как мы отправились в путь, что это мой последний. Просто я уже чертовски стар. Большинство из нас такие, хотя нам и не нравится это признавать. Вот почему нам нужны такие молодые, как вы.

– Что заставило тебя начать?

– Думаю, по той же причине, что и тебя: были люди, которым что-то было нужно. Не родные, они все ушли во время Кормления. Но людей я встречал по пути. Так было в те времена. Старые семьи умирали, а из хаоса рождались новые. Наверное, поэтому многие больше не беспокоятся о втором имени. Нелегко смотреть, как люди, спасшие тебе жизнь, болеют и страдают. Но после первых нескольких поездок я понял, что делаю это уже не ради них. Во внешнем мире есть что-то такое, что цепляет тебя. Редут - это место, окруженное стеной, которую люди не могут покинуть. В мирное время это называли тюрьмой. Ты, наверное, заметила, что здесь не так много стен. Здесь... . .
– Он пожал плечами.
– По крайней мере, ты можешь вспомнить, каково это - жить. По-настоящему жить, я имею в виду, а не просто существовать. В городе кому какое дело до того, что ты делаешь? Но здесь все, что ты делаешь, имеет значение. Если бы мои старые кости не решили испортить мне жизнь, я бы, наверное, никогда не ушел.

Лейла заглянула в смотровое окно, увидев лишь безымянные тени.
– У тебя когда-нибудь был переход, на котором ты никого не потерял?

Ответ прозвучал сквозь сжатые губы и задумчивый изгиб бровей.
– Пока нет. Обычно мы теряем одного-двух за всю дорогу. Но с тех пор как Стейв вернулся один...
– Исчезающие слова заставили его сильнее сжать челюсти.

Вздохнув, Ромер напоследок погладил ее по спине и перебрался на свою лежанку.
– Нет смысла размышлять о подобном дерьме. Ты уходишь и возвращаешься, или не возвращаешься. Невозможно предсказать, кто вернется, так что, надеюсь, ты не просадила ни одного цента, поставив на себя.
– Он успокоился и с тихим бормотанием повернулся на бок.
– Помни, что я говорил об экономии батареи.

Они двинулись дальше, когда уже совсем рассвело и длинные тени отступили от дороги. Стейв задал небывалый темп, настояв на том, чтобы первый час они бежали, следуя по дороге, пока она не осталась позади и не свернула в широкую полосу луга. Тротуар здесь был настолько потрескавшимся и изъеденным растительностью, что вскоре их путь превратился в простую колею, проложенную через все более высокую траву. Стейв объявил привал, когда уже невозможно было различить направление дороги.

– Десять минут, - сказал он им, поднося к губам флягу.
– Заправьтесь. Вам это понадобится.

Судя по отсутствию шепота в его тоне, он не видел угрозы в их окружении. Лейла не была так уверена, глядя на массу высоких колышущихся стеблей, заслоняющих горизонт. Они казались достаточно густыми, чтобы скрывать любые угрозы, а их постоянное шипение на ветру вызывало тревогу.

– Расслабься, - сказала Эйлса, уловив ее настроение.
– Кормщикам нравятся деревья, но они не любят траву, какой бы высокой она ни была. Они держатся подальше от таких мест, даже ночью. Никто точно не знает, почему. Возможно, из-за шума. Или...
– она поправила рюкзак, морщась от нежелания, - потому что здесь так неудобно передвигаться.