Чтение онлайн

После визита на Коровий остров его флотилия увеличилась всего на несколько кораблей, и это его огорчало. Но французский сторожевой корабль «Серф» пополнил его отряд еще на сорок человек и две пушки, а «Лев» капитана Шарля также принес ему сорок человек и три пушки.

Скоро стемнеет. Выучили ли его разноязычные капитаны сигналы лампой, которым он так терпеливо обучал их? Джекмен, чья скупость возросла до поистине невероятных размеров, в конце концов стал капитаном и шкипером флагмана. Сейчас ему был дан приказ не увеличивать скорость фрегата, чтобы не отстали барки, посыльные и сторожевые суда. Большой корабль Джека Морриса, «Дельфин», уже слишком долго плавал без капитального ремонта, но все же он шел под полными парусами, стараясь не отстать от других. Еще одним тихоходным судном оказалась «Жемчужина», барк, на котором Джек Моррис захватил и убил храброго, но безрассудного португальца, Мануэля Риверо Пардала, чей вызов пришелся так кстати Моргану и Модифорду.

В одиночестве, если не считать двух рулевых, которые стояли у штурвала «Удовлетворения», Морган прошелся вдоль поручня и еще раз все обдумал. На самом деле ему удалось собрать гораздо меньше пяти тысяч человек, которые были ему необходимы для осуществления его плана. Ему не удалось этого сделать скорее всего потому, что подавляющее большинство голландских пиратов отказалось присоединиться к нему, и немало лучших капитанов д'Ожерона сочли экспедицию слишком безрассудной, чтобы она могла окончиться успехом.

Проверка списков, составленных Чарльзом Барром, показала, что на самом деле ему удалось набрать всего тысячу восемьсот сорок шесть разношерстных бандитов вместо задуманных пяти тысяч отобранных и хорошо обученных солдат, о которых он мечтал в Порт-Ройяле.

Так что флотилия под его командованием состояла из тридцати шести судов, восьми французских и двадцати восьми английских. В целом она не производила внушительного впечатления — общее водоизмещение примерно тысяча шестьсот тонн и на вооружении всего двести тридцать девять пушек самого разнообразного калибра.

И многие ветераны европейских войн были рассержены, например, полковник Лоуренс Принс, майор Ричард Норман и капитан Дилендер. А что касается Бледри Моргана, то он просто изрыгал пламя, словно дракон:

— Иуда Искариот! Неужели ты собираешься атаковать Панаму с горсткой этих паршивых дворняжек? Откуда я знаю, что эти ублюдки не разбегутся при первом же залпе?

— Ты не можешь этого знать, — отрезал адмирал. — Но ты должен позаботиться, чтобы они дорого заплатили за малейшее колебание.

Другой ветеран, полковник Джозеф Брэдли, был настроен немного более оптимистично.

— Сгодятся и эти висельники, — заявил он, — пока нам не придется отступать. Главное, не дать им остановиться. Гони их вперед, пусть их убивают, но не позволяй им отступать!

Эдвард Коллиер, офицер королевского флота, назначенный вице-адмиралом флотилии, был мрачен.

— Боже правый, если бы только у нас был хотя бы один корабль регулярных войск его величества, я бы, пожалуй, смог что-нибудь обещать. Но вы только взгляните на эту коллекцию ободранных старых калош. Клянусь распятием: некоторые из этих посудин, того и гляди, развалятся.

И Действительно, даже при все смягчающем свете заходящего солнца потрепанные, неокрашенные, все в грубых заплатках корабли мало напоминали военный отряд.

Но зрелище британского государственного флага почти на всех мачтах производило внушительное впечатление. По военным законам все пиратские суда являлись наемниками на службе у его британского величества.

Морган повернулся и увидел Джекмена, который поднимался на капитанский мостик по лестнице.

— Славный вечер, Гарри! — Только он осмеливался обращаться к адмиралу по имени и тогда, когда корабли были уже в море. — Напоминает мне тот, когда мы впервые высадились на Эспаньоле. Помнишь, как тогда было тихо?

— Да. До самой смерти буду помнить. — Адмирал улыбнулся, слегка покачиваясь в такт колебаниям палубы. — Тогда мы и не мечтали о таком. — Он обвел рукой три дюжины кораблей, которые вереницей шли в кильватере «Удовлетворения».

— Да. Мы проделали длинный путь, особенно ты. Ты знаешь, — Джекмен критически осмотрел его, — я не удивлюсь, если ты станешь губернатором Ямайки.

На губах адмирала появилась едва заметная усмешка — он здорово похудел с прошлой зимы.

— Нельзя ставить себе больше одной цели, Энох. — Его рука крепко сжала поручень. — В одном я уверен: эта экспедиция возвысит Генри Моргана или сломает его -сломает во всех отношениях. Знаешь ли ты, что я вложил в это предприятие свои собственные десять тысяч фунтов? Если мы проиграем, я снова буду нищим, как в тот день, когда мы высадились на Эспаньоле.

Мускулы лица Джекмена напряглись.

— Ты не должен был так рисковать…

Морган схватил кожаный рупор и рявкнул стрелку:

— Выпали из фальконета и дай сигнал «Летящему дьяволу» прибавить парусов. — И в сердцах добавил: — Черт меня подери, если этот мерзавец Димангл не подставит меня, дай ему хоть половину такой возможности.

Как только сигнальные флаги были подняты, Джекмен произнес:

— Я все еще не могу понять, зачем ты тратишь время на то, чтобы вернуть обратно Санта-Каталину. Если мы не добудем там продовольствие, то нам нечем будет кормить людей.

Темные выпуклые глаза адмирала прямо уставились в голубые глаза Джекмена.

— По двум причинам, Энох; во-первых, я не могу оставлять у себя в тылу испанские войска, а во-вторых, мне нужно посмотреть, как эти мерзавцы, которых мы набрали, выполняют мои команды.

— Все равно, — уроженец Новой Англии потер небритый подбородок, — разве промедление в Санта-Каталине не угрожает нам тем, что нас может выследить какой-нибудь корабль-шпион? И потом, если мы идем на Панаму, нам придется брать форт Сан-Лоренсо, а он считается неприступным. Потеряв время на Санта-Каталине, мы рискуем тем, что доны пришлют подкрепление в Сан-Лоренсо.

Адмирал по-прежнему был спокоен. Он промолчал о том, что капитан Рикс, шедший далеко на правом фланге ямайского флота, не посчитал нужным доложить, что он заметил барку, которая удрала на юг на всех парусах.

Рыбак Тома легко шел по ветру от острова Табога к Панаме. Теперь он уже видел место своего прибытия. Белые и красные стены метрополиса Центральной Америки почти на полмили протянулись вдоль песчаного берега Южного моря — города, который уже не был центром, но все еще сохранял огромную значимость.

Тома, самбо [64] из деревни Ната, расположенной выше по побережью, всегда с удовольствием подплывал к огромному городу на закате. Солнце постепенно погружалось в горы и бросало богатые пурпурные блики на округлые холмы вокруг Панамы. Тома всегда нравились сочные цвета в природе, искусстве и религии.

Блестящие черные глаза наполовину негра, наполовину индейца обежали знакомые очертания высоких построек. Слева от него, на северном конце города, он увидел форт Нативидад, который защищал единственный мост через реку Алгарроду. Справа от него ярко сияли на солнце красные черепичные крыши знаменитой обители Мерседес. Тома радостно улыбнулся; в новогодний вечер 1670/71 года добрые сестры обители угощали бедных пирожками, орехами и конфетами из сахарного тростника.