Чтение онлайн

Единственным неприятным моментом были воспоминания.

Два, но увесистые…

Первое — когда я отпускаю призраков.

Перед рассветом я стою на главной башне замка. Серый туман колышется у моих ног, обволакивает сапоги, цепляется за штаны, я слышу жалобный плач, веет ледяным холодом…

Призраки не могут причинить вреда мне, но это все равно действует. Неприятно.

Я протягиваю руку и сжимаю кулак. Разрез еще не успел закрыться — и черные капли падают в туман.

— Вы отомстили. Покойтесь с миром.

Капли крови касаются тумана — и тот начинает рассеиваться. И в моей груди словно тает кусочек льда.

Я вижу души людей, которые взмывают куда-то вверх и растворяются в лучах рассвета. Им хорошо, они счастливы и довольны.

А я?

Я на миг чувствую, что стал немного больше демоном.

Я мог бы просто отпустить их, мог… Но я предпочел воспользоваться их болью и ненавистью, чтобы отомстить. Хорошо ли это?

А плохо ли?

У меня нет других возможностей. А стало быть — нечего и переживать из-за моей натуры. Я ведь и правда не человек.

Второе же…

В замке было шестеро детей.

Они все умерли в своих кроватях. От дочери графа до внука поварихи. Озверевшие призраки не делали разницы между виновными — и их кровью. Получил хоть монетку из кровавого золота?

Виновен.

А твои дети — твоя кровь.

Мне неприятно смотреть на детские тела, но…

Грех твой падет на плечи детей твоих до седьмого колена.

Если уж так говорят холопы, то и я могу?

А могу ли я судить?

А кто, если не я? Моя кровь и мое право. Когда-нибудь я отвечу за все, но сейчас я не стану думать об этом.

Жестоко?

Я — полудемон, а не светская дамочка.

В столицу я возвращался с налогами, недоимками и процентами. Шарен рыдал от счастья и рвался целовать мне руки — едва оттащили и отпоили вином. Дешевым, на дорогое давно не было денег.

Дядюшка же вовсе не порадовался моему возвращению.

Вот его казначей — тот рыдал от счастья. Еще бы, столько всего украсть можно.

А вот дядюшка был мрачен.

— Могу вас заверить, больше не будет никаких проблем с Альтверином, — я улыбался со всей возможной безмятежностью.

— И как ты этого добился? — прищурился дядя. — До нас дошли странные слухи.

Еще бы они не дошли!

Сам же и распустил. Якобы принц Алекс страшный человек, нанял колдуна, чтобы тот наложил проклятье. Кто хоть булавку у него сопрет — страшной смертью помрет.

Раньше-то. Говорят, такие были, а сейчас их, конечно, повывели, да вед всю нечисть не выморишь!

Это первый вариант.

Были и другие. Что дедушка оставил мне в подарок нечто проклятое — кто покусится, тот и страшной смертью помре…

Что принц Алекс сам колдун…

Я, честно говоря, думал, стоит или не стоит распускать подобные слухи, но потом махнул рукой. Я же полудемон. То есть рано или поздно, так или иначе моя природа станет известна. Шила в мешке не утаишь, так что пусть с самого начала привыкают. И когда все откроется, реакция должна быть простой: ну, полудемон. Но человек-то неплохой? А этот вот, хоть и не полу и не демон, а сволочь последняя!

— Не знаю, какие слухи до вас дошли, — пожал я плечами. — Но полагаю, если вы мне их расскажете, мы разберемся?

Дядя посопел, но принялся перечислять.

Насчет нанять колдуна — я тут же отверг с негодованием. Да где в нашей стране их найти? Всех холопы повывели! Разве они плохо работают?

Что дедушка мне оставил в подарок нечто проклятое? Как вы могли так плохо подумать о дедушке?! Я в шоке!

Я — колдун?!

Нет. Я не колдун.

Вот тут Абигейл и прищурилась на меня. Кстати — зря. Некоторым женщинам такие гримасы противопоказаны, они напоминают в этот момент недоенных коз.

— А на святом символе поклясться можешь?

Я закивал. Вот уж это я могу, хоть солите!

Тетушка стала еще ласковее, головой кивнула — и из-за трона холоп вываливается. Такой… фанатичный. Глаза, как у бешеной собаки, улыбка ласковая, как у той же собаки, ряса драная, в руках символ Светлого — медальон с цветущим деревом — и мне его протягивает. Серебряный.

Я недолго думая, взял, оглядел…

— А делать-то с ним что?

Как тетушка смотрела! Видимо, я его уже и в руки бы брать не должен. Ан нет.

Та часть, что демон, и правда, ощущала какое-то неудобство. Небольшое такое.

А человеку вообще все было безразлично. Я ведь по матери — маг огня. Сильное светлое пламя, моя стихия и кровь. А против огня Светлый ничего не имеет, куда ему!

— Поцеловать, сын света и поклясться на нем, что будешь говорить правду и только правду, — прошелестел монах.

Я подумал.

А потом достал из кармана платок и принялся тщательно протирать медальон.

— Алекс, ты что делаешь?

— дядя, у меня же здоровье слабое, — на весь двор заявил я. — Мало ли кто его до того слюнявил?

— Се святой предмет! — возмутился холоп.

— так слюни-то на нем святым не принадлежат, — не согласился я.

Крыть было нечем. По рядам придворных полетели смешочки, я наконец оттер медальон до блеска — и смачно чмокнул.

— Клянусь! Говорить правду и только правду.

— Ты — колдун? — тут же спросил холоп.

Медальон я ему протянул, но холоп покачал головой, мол, держи, так что я почесал затылок и отказался.

— Нет. Не колдун.

Я же полудемон!

— Ты убил несчастных из-за золота?

— Нет!

Это — к призракам.

— но ты причастен?

— Конечно!

Придворные зашумели, дядя дернулся, королева вспыхнула от радости. Но развернуться я ей не дал.

— Они ж на мои деньги покушались, так что я по — любому причастен!

А медальон как ощущался безразличной пустой железякой, так и продолжал ощущаться. Хотя видел я, как клятвопреступники и пальцев от него отнять не моги, пока руки не обугливались, и просто ожоги видел…