Чтение онлайн

Рыцари-тамплиеры стали излюбленной темой для разного рода теоретиков тайных обществ, разработчиков альтернативной истории и авторов триллеров. Древняя мудрость и потерянные сокровища Иерусалима тесно переплелись с дворцовыми интригами средневековой Франции, а конец тамплиеров трагичен: они были осуждены как еретики и отлучены от веры католической церковью. Мало того, рыцари-храмовники запрятали где-то удивительные сокровища, а их тайные знания унаследовали масоны.

Насколько рыцари-тамплиеры были виновны в инкриминированных им преступлениях? Заслуженно ли они понесли столь суровое наказание даже по средневековым стандартам? Безусловно, они стали чрезмерно богаты и нарушили обет бедности. Они, находясь под юрисдикцией пап, оказались вне зоны действия норм правосудия и налогообложения, которым должны были следовать их соотечественники, чем вызывали зависть соседей. Неизбежно храмовники предали забвению благородные принципы своего ордена. К тому же потерпело крах королевство крестоносцев. Рыцарское воинство Христово изначально создавалось для защиты паломников, идущих в Святую землю. Иерусалим был потерян, и нужда в рыцарях-тамплиерах отпала.

Хотя храмовники и не следовали до конца рыцарским канонам, их идеалы, похоже, произвели впечатление на средневековых писателей. Эти идеалы взяли на вооружение рыцари Круглого стола в артуровских романах.

См. также: Вольфрам фон Эшенбах; Кретьен де Труа; Святой Грааль; Часовня Росслин.

Среди средневековых реликвий Франции особое место занимает Pat`ene de Serpentine– тарель (патена) из серпентина: она может оказаться подлинным Граалем. Это священное блюдо, хранившееся в знаменитой сокровищнице аббатства Сен-Дени, полностью соответствует описаниям Кретьена де Труа.

Середина тарели (неглубокого широкого блюда, использующегося во время евхаристии) выполнена из темно-зеленого серпентина. Реликвия датируется временем жития Христа, то есть периодом между первым веком до нашей эры и первым столетием нашей эры. Каменное блюдо инкрустировано восемью золотыми рыбками, ранними христианскими символами. Две рыбки утеряны: видимо, они пропали во время Великой французской революции. Предположительно тарель была подарена Карлу Великому.

При короле Карле Лысом (823–877) неизвестный ювелир вставил каменную тарель в золотую оправу, инкрустированную изумрудами, аметистами, лунным камнем, фанатом, сапфиром, жемчугом, цветным стеклом. Минералы искусно врезаны в золото концентрическими кругами. Центральная окружность составлена из двенадцати мелких самоцветов, двенадцати жемчужин и двадцати четырех крошечных каменных сердечек. По большой орбите расположены двенадцать крупных самоцветов и двенадцать жемчужин, перемежающихся трилистниками и геральдическими лилиями. По краю тарели в золотые полоски вкраплены фанаты. Королевы Франции с удовольствием пользовались этим шедевром ювелирного искусства во время священных обрядов в аббатстве Сен-Дени.

Карл Лысый передал серпентиновую тарель аббатству Сен-Дени вместе с сосудом, известным как Coupe des Ptol'em'ees,фиал Птолемеев. Фиал был сделан из более древнего артефакта, оправленного драгоценными камнями и финифтью. Его считали самой ценной вазой в сокровищнице аббатства Сен-Дени и, видимо, во всей Франции. Сосуд представлял собой двуручный кубок, высеченный из цельного бело-оранжево-зеленого агата. Предполагается, что фиал изготовили мастера Александрии в первом или втором столетии нашей эры. Он декорирован вакхическими сюжетами, масками, свисающими с деревьев, сфинксами, леопардами, горными козлами, птицами. В 1804 году фиал Птолемеев украли. Потом его нашли, но без золотого обрамления. Сейчас он выставлен в Национальной библиотеке Франции в Париже.

Сотни лет серпентиновая тарель хранилась в сокровищнице аббатства Сен-Дени. Настоятель Сугерий писал в двенадцатом веке, что весь алтарь был облицован золотом, фронтальную сторону украшали сапфиры, рубины, гиацинты, топазы и жемчуг, а над алтарем возвышался чудесный крест. К превеликому удовольствию аббата Сугерия прибывавшие из Иерусалима путешественники говорили, что Сен-Дени своими сокровищами намного превосходит храм Святой Софии в Константинополе. В аббатстве находились реликварии святого Дени, Иоанна Крестителя, святого Петра, потир Сугерия, «орел» Сугерия, [44] трон короля Дагоберга, шахматные фигурки Карла Великого, чаша из сардоникса. В аббатстве хранились регалии королей и королев Франции: Людовика Святого, Жанны д'Эвре, скипетр Дагоберга, скипетр и меч Карла Великого.

Согласно легенде, святой Дени был первым епископом Парижа. Он принял мученичество около 270 года, и его захоронение, расположенное в нескольких километрах к северу от Парижа, стало местом массового паломничества. Король Дагоберт в 630 году основал на месте погребения святого Дени бенедиктинский монастырь, и за несколько столетий последующие монархи превратили его в одно из богатейших аббатств во всей Франции. По рассказам, когда Карл Великий выстроил в Сен-Дени церковь, ему помогал освятить ее сам Иисус Христос. Аббат Сугерий начал возводить католическую базилику Сен-Дени в 1136 году. В продолжение многих веков аббатство служило некрополем, где Франция хоронила своих королей и королев. Во время Великой французской революции гробницы были вскрыты, а монаршие останки свалены в близлежащий ров. Вандалы уничтожили алтарь, священный реликварий и голову святого Дени; многие сокровища аббатства пропали навсегда. Каким-то чудом остались на своем месте серпентиновая тарель и фиал Птолемеев.

Графиня Мария Шампанская покровительствовала Кретьену де Труа, описавшему Грааль в романе «Персеваль, или Повесть о Граале». Она была старшей дочерью короля Франции Людовика VII и Элеоноры Аквитанской. Людовик VII стал монархом в 1137 году. В том же году он женился на пятнадцатилетней Элеоноре Аквитанской. В день свадьбы Элеонора подарила Людовику великолепную вазу из горного хрусталя, золота и драгоценных камней, ставшую затем частью коллекции сокровищ аббатства Сен-Дени, когда Людовик передал ее аббату Сугерию. Вазу Элеоноры теперь можно увидеть в Лувре. Элеонора отличалась крайне независимым и пылким нравом, и ее буйное поведение вызывало недовольство и аббата Сугерия, и аббата Бернара Клервоского. А ей не нравилась оголтелая набожность супруга. Она считала, что ему больше подходит алтарь, а не супружеское ложе.

В 1145 году Элеонора родила девочку, Марию. Через два года Людовик и его молодая королева отправились в Крестовый поход в Иерусалим. На пути в священный город франки попали в засаду, которую устроили сарацины. Хронист Вильгельм Тирский сообщал, что король Людовик сражался отважно и «отсек своим кровавым мечом множество голов и рук». Когда франки добрались до Святой земли, королеву Элеонору вроде бы совратил дядя Раймунд, князь Антиохийский. Вильгельм Тирский писал, что Элеонора «пренебрегала своими супружескими обязанностями и изменяла мужу». Людовик силой увез жену из Антиохии в Иерусалим, где присоединился к Конраду III, королю Германии, и Балдуину III, королю Иерусалимскому, для осады Дамаска. В 1149 году Людовик покинул Святую землю и возвратился во Францию, забрав с собой Элеонору, несмотря на ее нежелание уезжать. Спустя три года, прошедших в скандалах и склоках, злосчастный брак был расторгнут.

Всего лишь через шесть недель после развода Элеонора Аквитанская вышла замуж за будущего короля Англии Генриха II. Ее дядя Раймунд Антиохийский погиб в сражении с мусульманами в 1149 году, а ей предстояло стать матерью Ричарда Львиное Сердце и короля Иоанна. Князя обезглавил Асад ад-Дин Ширкух бин Шадхи, дядя Саладина. Голову Раймунда в серебряном ларце послали сирийскому вождю Нураддину, а тот переправил ее халифу в Багдад.

Во время развода родителей Марии Шампанской исполнилось семь лет. Ее и младшую сестру Алике объявили законными наследницами, а Людовик стал их опекуном. Мария получила образование в аббатстве Авене, ив 1164 году она вышла замуж за Генриха I, графа Шампанского. Они произвели на свет двух сыновей и двух дочерей, в том числе Генриха, следующего графа Шампанского и будущего короля Иерусалима. Когда супруг ушел во Второй крестовый поход, Мария осталась в Шампани и выступала в роли регентши. Ее двор в Труа превратился в литературный клуб, где поэты и писатели упражнялись в сочинительстве на темы дозволенной и недозволенной любви. Молодые рыцари и вельможи, феодалы и их дамы услаждали себя непристойными пародиями, рассказами о любовных похождениях и опасных приключениях.

Среди литераторов при дворе Марии Шампанской находился и Кретьен де Труа. В предисловии к роману «Ланселот, или Рыцарь телеги» он сообщал нам, что mati`er'e(тему) и sens(стиль изложения) ему подсказала патронесса, графиня Шампанская. Мария захотела, чтобы поэт описал страстную любовь Ланселота и Гвиневры. Похоже, история самозабвенной преданности рыцаря своей королеве в какой-то мере оказалась навеяна исключительной привязанностью самого Кретьена к Марии Шампанской. По его словам, ради нее он был готов пойти на все, что угодно. Поэт ставил ее выше всех дам и сравнивал с «южным майским ветерком, приносящим усладу как в никакое другое время года». Для него графиня была «дороже всех королев на свете».

В сентябре 1180 года умер отец Марии король Людовик VII, а через год, вскоре после возвращения из Святой земли, ушел из жизни и муж, Генрих, граф Шампанский. Какое-то время овдовевшая Мария собиралась выйти замуж за Филиппа Эльзасского, графа Фландрского. Именно граф Филипп, по утверждению Кретьена де Труа, дал ему книгу, послужившую источником для «Повести о Граале», «самой прекрасной повести, когда-либо звучавшей при королевском дворе».

По описанию Кретьена, Грааль был сделан из чистейшего золота и драгоценных камней, «самых превосходных и дорогих, какие только бывают на земле и в море». Золотая оправа серпентиновой тарели тоже инкрустирована самоцветами земли – изумрудами и аметистами – и драгоценными камнями моря – жемчугом. По большой окружности врезаны двенадцать самоцветов и двенадцать жемчужин. Вероятно, они соответствуют двенадцати апостолам, двенадцати месяцам в году, двенадцати знакам Зодиака или двенадцати драгоценным камням и двенадцати жемчужинам, украсившим стены и ворота Нового Иерусалима, сошедшего от Бога с неба, как описано в Откровении святого Иоанна Богослова. Иоанну на Патмосе привиделось, что основание стены города украшено многими великими камнями: Перечисляются двенадцать камней: яшма (яспис), сапфир, халцедон (халкидон), изумруд (смарагд), сардоникс, сердолик, хризолит (хризолиф), берилл (вирилл), топаз, хризопраз (хрисопрас), гиацинт и аметист. [45] Двенадцать ворот Нового Иерусалима – двенадцать жемчужин; каждые ворота сделаны из одной жемчужины, а улица города – чистое золото.