Чтение онлайн

Юноша задумался. Легенды всегда заканчивались смертью Короля Демонов и триумфом Ханалеи.

– А кто стал ее мужем? Байяр был чародеем, поэтому…

Люциус пожал плечами:

– Бедолага Кинли Байяр погиб вскоре после Раскола. Ханалея вышла замуж за другого, – кратко ответил он.

Похоже, Люциус был более не намерен вдаваться в подробности душераздирающей истории.

Алистер поднялся, потоптался на месте и решил, что вынужден кое-что сказать.

– Послушай, Люциус, я почти вырос. Я уже взрослый для детских сказок.

Старик молчал.

– Не проси правды, парень, если не готов ее услышать, – произнес отшельник, не поворачивая головы. – И помни мой рассказ. Спрячь амулет и держись подальше от Байяров. Они – могущественные заклинатели. Если они узнают, что эта штуковина у тебя, убьют.

Город Феллсмарч располагался на откосе, который высился над Долиной. На этих плодородных землях река Дирн проложила себе путь между скалистыми утесами Ханалеи и скалистыми склонами вершины-близнеца, Алиссы. Обитавшие в Призрачных горах племена часто называли жителей Долины равнинниками. Те в свою очередь смотрели сверху вниз на город Делфи и на южные степи Ардена. Окруженная грозными величественными пиками, Долина сверкала как изумруд. Она была обителью давным-давно покинувших мир некогда правивших королев. Долину круглый год обогревали термальные источники, которые кипели под землей и прорывались наружу сквозь трещины.

Настоящими же равнинниками были жители Тамрона и королевства Арден, расположенного за Южными вратами. Они распускали слухи, что Призрачные горы населены демонами, ведьмами, драконами и прочими внушающими ужас созданиями, что сама земля действует как яд на любого захватчика. А жители гор и не пытались опровергнуть эти легенды.

Учитель Хана, Джемсон, утверждал, что до прихода чародеев и Раскола Семь королевств были единым государством, управлявшимся из Феллсмарча. Зерно из Ардена, Брюнсваллоу и Тамрона заполняло хлебные корзины всего королевства. Рыба с побережий, дичь с Призрачных гор, самоцветы и минералы из шахт способствовали его процветанию.

Королева и придворные были приверженцами искусства. Везде сооружались здания для концертов и театральных постановок, библиотеки и храмы.

Несмотря на то что наступили тяжелые времена, Феллсмарч до сих пор отчаянно цеплялся за обломки великого прошлого. Повсюду возвышались здания сложных конструкций, возведенные еще до Раскола. Замку Феллсмарча удалось каким-то образом устоять, хотя храмы служителей и общественные здания уже обрушились.

Когда Хан увидел последний поворот Призрачного тракта и окинул взглядом сверху свой родной город, то обнаружил лес храмовых шпилей и золотых куполов. Они приветствовали парня, сверкая в последних лучах заката. Он не мог не подумать о том, что Феллсмарч выглядел лучше издалека.

Над городом величественно возвышался замок Феллсмарча с устремленными ввысь башнями – настоящий монумент из мрамора и камня. Он стоял на отшибе, окруженный водами реки Дирн – недосягаемый, как и его обитатели.

Феллсмарч называли Городом Света, несмотря на длинные зимние ночи. В период зимнего солнцестояния светило не показывалось вовсе. Но в остальные дни яркие лучи проливались над восточными воротами с утра, а вечером озаряли западные ворота.

Призрачный тракт, извиваясь, выводил к городу – к первой из следующих друг за другом площадей – творению одного из королевских зодчих далекого прошлого. Широкий Тракт королев объединял их и вел к замку Феллсмарча через весь город.

Хан выбрал другую дорогу. Нравилось ему это или нет, но у него были дела в Южном мосту. Он свернул к узеньким улочкам, ведущим в глубь той части Феллсмарча, в которой королева никогда не появлялась. Чем дальше Хан отходил от Тракта, тем более обветшавшими становились здания.

На улицах было не протолкнуться от тощих и озирающихся по сторонам людей, хищников и жертв. Мусор гнил в сточных канавах и вываливался из баков. В воздухе разило смесью смрадных запахов варящейся капусты, древесного дыма, общественных уборных и помоев, сливаемых на улицы. Летом становилось еще хуже, когда воздух густел от жары, превращаясь в опасный бульон, приводящий к лихорадке у детей и заставляющий стариков откашливаться кровью.

На рынке Южного моста Хану удалось выгодно сбыть ясменник ползучий, учитывая то, что он не представлял никакой ценности. Алистер мог бы отнести растение и на Тряпичный рынок, но не хотел рисковать и заниматься этим близко к дому, где кто-нибудь мог его узнать.

Покидая рынок, Хан придал своему лицу жесткое выражение главаря банды и пошел быстрым и уверенным шагом мимо ярких девиц, попрошаек и уличных хулиганов – они мигом бы атаковали, заметив тень слабости или страха.

– Эй, мальчик! – окликнула Хана одна из женщин.

Он проигнорировал ее так же, как и аристократа в кричащих одеждах, который пытался заманить парня в переулок. Район Южного моста являлся заразой, распространявшейся под, казалось бы, здоровой кожей города. Здесь не стоило бродить ночью – если ты не был сильным и хорошо вооруженным и если с тобой не было таких же крепких и хорошо вооруженных друзей. Но днем тут было безопасно: следовало только думать головой и не терять бдительности.

Хан хотел разобраться с делами на Южном мосту до темноты. Честно говоря, район, где он жил, тоже причисляли к опасным. Но Алистер знал Тряпичный рынок, понимал, на кого стоит обращать внимание и в каких местах обитают подозрительные личности. Ему требовалось сделать лишь несколько шагов, чтобы скрыться от любого в лабиринте улиц и переулков. Никто бы не нашел его на Тряпичном рынке, если бы сам юноша этого не захотел.

Он держал путь в «Бочонок и Корону» – захудалую таверну, которая, как ракушка, прилипла к речному обрыву. За века землю размыло весенними паводками, и, казалось, заведение находилось на грани того, чтобы рухнуть в реку.

Время было подходящим – общий зал только заполнялся вечерними торговцами. Хан сможет благополучно выбраться отсюда до того, как станет слишком опасно.

Он отдал бутыли Люциуса владельцу таверны – Матье. Тот вручил Хану увесистый кошель и спрятал товар в дальний ящик – подальше от глаз агрессивных посетителей.

– Вот и все, что ты принес? Да я ж продам пойло за день. Пользуется спросом и сразу исчезает, прям как водичка, из которой его гонят!

– Имей совесть! Я не в состоянии принести столько, сколько ты требуешь, ты же знаешь, – жалостливо сказал Хан и принялся массировать онемевшие плечи.

Товар Люциуса требовали в каждой таверне. Отшельник мог бы производить в три раза больше самогона и продавать его трактирщикам, но не хотел этого делать.

Матье задумчиво посмотрел на Хана, а затем нащупал кошель, висящий под его толстым животом. Хозяин таверны достал монету, положил ее на ладонь Алистера и согнул пальцы юноши. Судя по форме и весу – это была монета с изображением принцессы или, как говорили на улицах, «девушка».

– Может, тебе поговорить с ним? Уговори старикана: пусть отправляет мне побольше пойла.

– Ладно, попробую. Но у него полно постоянных покупателей, – пожал плечами Хан.

Парень увидел тарелку мясных пирогов, стоявших на полке в буфете. Сестра Хана, Мари, их очень любила.

– М-м-м… Матье, что собираешься делать вон с теми пирогами?

Хан посвистывая вышел из таверны. Он стал богаче на одну «девушку», и ему удалось забрать четыре пирожка со свининой, завернутых в салфетку. День оказался просто замечательным.