Чтение онлайн

Его голос прервался от сильного волнения, и король англосаксов преклонил свою гордую, венценосную голову к ногам молодой девушки.

– Ты совершенно прав!
– ответила она.
– Слова - пустые звуки, и я не обвиняю тебя в испытаниях, которые сгубили мою молодость и разбили мою душу! В этой душе осталось еще настолько силы, чтобы благословить тебя за счастье и за горе, за светлые минуты и за жгучие слезы нашей долгой, взаимной, беспредельной любви! Я обязана этой силой только тебе, Гарольд! Ты развил во мне ясное понимание жизни и всех ее обязанностей: я - твое отражение! Если благословение моей несокрушимой, неизменной любви способно повлиять на успех твой в борьбе, прими его, Гарольд!

Девушка положила свою бледную руку на царственную голову, которая касалась краев ее одежды, и синие глаза ее опустились с любовью на эти глянцевые, светло-русые кудри, лицо ее дышало неземной красотой.

Гарольд вздохнул свободнее, гнет смертельной тоски, которая душила и мучила его, свалился с его плеч, в нем воскресла энергия, он почувствовал силу бороться с целым светом! Приподнявшись с колен, он встал перед Юдифью и взглянул взором, полным немого обожания, на ее дорогое, прелестное лицо. У них не нашлось слов для того чтобы выразить все то, что они чувствовали в этот час расставания. Они простились молча, без объятий, без слез - на вечную разлуку.

С наступлением рассвета одна дальняя родственница вошла в келью Юдифи и рассказала ей о грозном предзнаменовании, взволновавшем умы всех друзей короля. Не заметив бледности и смятения девушки, она сообщила ей, что Альред и Осгуд, встревоженные этим знаменательным случаем, порешили отправиться за своим повелителем в предстоящую битву. Юдифь слушала молча этот страшный рассказ, и одна только мысль выделялась отчетливо из густого тумана, в котором затонули ее разум и чувства: эта мысль вызывалась решением Альреда присутствовать на битве. Когда эта же родственница, приметив под конец страшную бледность девушки, пришла в полдень осведомиться о ее положении, келья была пуста. Юдифь ушла из домика, не сказав никому куда она идет и когда возвратится.

С восходом солнца Гарольд подъезжал уже к большому мосту, ведшему в Лондон. Ему навстречу шло войско, сверкая секирами, копьями и знаменами. "Да хранит Бог короля Гарольда!" - раздалось из уст воинов, когда они проходили мимо своего вождя. Возглас этот прокатился по волнам Темзы, разбудил эхо, спавшее в развалинах римской крепости, и смешался с пением гимнов подле могилы Себбы и у гробницы короля Исповедника. Король с веселым лицом и блестящими от радости глазами отвечал на приветствия войска и потом присоединился к арьергарду, где по старинному саксонскому обычаю знамя короля должно было помещаться между лондонскими гражданами и отрядом из среднего Эссекса. К величайшему своему удивлению, он увидел вместо своего знамени с тигровыми головами - другое, кидавшееся в глаза своим великолепием: на золотом поле был изображен сражающийся витязь, оружие которого было вышито восточным жемчугом, кайма знамени сверкала изумрудами и рубинами. Между тем как Гарольд любовался этим прекрасным знаменем, к нему подъехал Гакон.

– Прошедшей ночью, - сказал он, вручая королю какое-то письмо, - когда ты вышел из дворца, прибыло множество ратников из Герфорда и Эссекса. Самыми лучшими из них во всех отношениях оказались вассалы Хильды. Они-то и принесли это знамя, на которое пророчица употребила все драгоценности, принадлежавшие когда-то Одину и перешедшие к ней по наследству от датских королей - так, по крайней мере, сообщил мне ее слуга, сопровождавший ратников.

Гарольд разрезал шелковый шнурок, которым было обвязано письмо, и прочел следующее:

"Король Англии! Прощаю тебе разбитую жизнь моей внучки. Кого кормит земля, тот и должен защищать ее, потому и посылаю тебе то, что у меня есть наилучшего, - сильных, храбрых и верных людей. Так как Хильда тоже, подобно Гите, происходит от северного бога войны, род которого никогда не вымрет, то прими от меня знамя, вышитое сокровищами, вывезенными Одином с Востока. Под сенью этого знамени, под сиянием сокровищ Одина, да будет твоя рука тверда как сталь и сердце твое да не знает боязни! Хильда, дочь монархов, кланяется Гарольду, вождю саксонцев".

Когда Гарольд кончил чтение письма, Гакон продолжал:

– Ты не можешь себе представить, какое благоприятное действие произвела эта хоругвь, которой приписывают волшебную силу на все войска, особенно на датчан.

– Это хорошо, Гакон, - ответил с улыбкой Гарольд.
– Да простит же нам небо за то, что мы не разрушаем веру нашего войска, которая внушает ему надежду на успех и придает ему мужество для борьбы с неприятелем... Мы с тобой отстанем немного от войска, потому что придется ехать мимо холма, где находится жертвенник и там Хильда, вероятно, будет нас дожидаться. И мы поблагодарим ее за знамя и за ратников, присланных ею... не они ли вот те, что едут впереди лондонского отряда, - все такие здоровые, рослые, статные?

– Да, это ее ратники.

Король приветствовал их ласковым словом и потом отъехал с Гаконом к обозам с продовольствием, следовавшим за армией. Когда они доехали до большого холма, то сошли с лошадей и поспешили дойти до известных развалин. Возле жертвенника были две женские фигуры: одна словно безжизненная лежала на земле, другая же сидела, наклонившись над ней. Лица этой последней не было видно, так как оно было закрыто руками, в первой же Гарольд и Гакон узнали пророчицу. На бледном лице валы лежала печать смерти. Неописуемый ужас выражался в его искаженных чертах и в неподвижном взоре.

Подошедшие не могли удержать крика ужаса, сидевшая фигура невольно встрепенулась и открыла лицо - отвратительнее его не было во всем мире.

– Кто ты?
– спросил король.
– И почему труп Хильды лежит здесь на кургане? Гакон, в лице усопшей выражается скорбь и страшная боязнь, как будто она видела приближение убийцы! Отвечай же мне, ведьма!

– Осмотрите усопшую, - ответила колдунья, - вы наверняка не найдете на ней ни знака насилия... ни признака убийства... я в первый раз вижу мертвое тело... Ты, король, сказал правду, ее убил испуг... Ха-ха-ха! Она хотела узнать грозную тайну - и узнала ее! Да, она разбудила мертвеца в его гробе... разгадала загадку... Ты, король, и ты, мрачный и бледнолицый юноша, хотите ли узнать то, что сказано Хильде? Когда встретитесь с ней в царстве теней, расспросите ее!.. и вам обоим хочется поднять завесу будущего? Вам хочется знать тайны всемогущей судьбы?.. Вы хотите взлететь едва ли до неба?.. О, вы, черви земные, оставайтесь внизу! Одна из тех ночей, в которых заключается блаженство презираемой вами, гордецами, колдуньи, оледенила бы вашу жаркую кровь и сделала бы вас подобными холодному, беспомощному трупу, который распростерт теперь у ваших ног!

– Гакон!
– крикнул король, - беги созови всех слуг и заставь их стеречь этого безобразного и зловещего ворона!

Гакон повиновался, но когда он вернулся, то король был один, он с печальным лицом и в глубоком раздумьи стоял облокотившись рукой на жертвенник, колдуньи уже не было.

Тело умершей было отнесено на виллу, и Гарольд приказал призвать к нему жрецов. Он стал возле покойницы и закрыл ей глаза. Взяв Гакона под руку, он пошел вместе с ним к ожидавшим коням.

– Что еще напророчила тебе злая колдунья?
– спросил Гакон спокойно.

Молодой человек не ведал положительно ни робости, ни страха.

– Гакон, - сказал король, - вся наша будущность зависит от Суссекса, о ней должны мы думать... то, что мы сейчас видели, не больше не меньше, как остатки язычества, они не должны пугать нас и смущать, не должны отвлекать нас от наших обязанностей. Взгляни на эти памятники, имевшие такое ужасное влияние на умы наших дедов, - вот разрушенный жертвенник нашего предка Тора, вот развалины римского храма, вот жертвенник тевтонцев. Это символы прошлых, исчезнувших веков. Мы вступили в новую эру, и нам нечего погружаться во мрак прошедшего и заглядывать в будущее. Будем исполнять долг, до всего остального нет нам, конечно, дела. А будущая жизнь откроет нам со временем свою вечную тайну.