Чтение онлайн

— Хина Танака — это вступительный акт. — Я сделал ставку на надежду, что Изабелла узнает, кто она такая. Хина была одной из лучших пианисток в мире, и она уже много лет не выступала в Соединенных Штатах.

— О. — На этот раз лицо Изабеллы озарилось возбуждением. — Ну, я думаю, что смогу найти кого-нибудь, кто меня прикроет.

— Прошу прощения, но у меня только два билета, — сказал я Лео с натянутой вежливой улыбкой. — В противном случае, я бы тоже предложил тебе приглашение.

— Не беспокойся, — легко сказал он. — В любом случае, я не большой любитель фортепиано. — Он взглянул на свои часы. — У меня встреча со своим агентом через полчаса, так что мне нужно бежать, но было приятно познакомиться с тобой. Изабелла, я пришлю тебе подписанный экземпляр «Баночки с ядом», когда вернусь домой.

— Он немного самодовольен, не так ли? — Я сказал после того, как Лео ушел. — Все это хвастовство о его путешествиях.

Изабелла бросила на меня странный взгляд.

— Лео? Он один из самых приземленных людей, которых я когда-либо встречала.

— Да, хорошо, вы познакомились только сегодня. Откуда ты знаешь, что твоя оценка его характера точна?

Она скрестила руки на груди.

— Ты заболел? Потому что ты ведешь себя очень странно.

Она не ошиблась. Я вел себя как невоспитанный хам, но я не мог остановиться. Вид того, как она смеялась и так легко разговаривала с Лео, пробудил во мне худшие порывы пещерного человека.

— Я не болен. Я.. — Я взял себя в руки и сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Опаздываю на встречу. Но пришли мне свой адрес, и я заеду за тобой в семь в субботу.

— В этом нет необходимости. Я могу встретиться с тобой в клубе. — Изабелла сделала паузу. — Ты же не собираешься оставить меня там, не попрощавшись, верно?

Румянец опалил мои щеки при косвенном упоминании о том, что произошло в секретной комнате.

— Нет.

— И это не свидание?

— Конечно, нет.

Это была просто дружеская встреча двух знакомых в заранее определенное время и в определенном месте.

Я коротко попрощался и позвонил Элисон по пути обратно в офис.

— Я буду там через двадцать минут, — сказал я. — Тем временем, пожалуйста, перенеси мой ужин с Расселом на субботу. Скажи ему, что возникла личная чрезвычайная ситуация.

Я должен был пригласить главного операционного директора нашей компании на свидание в эти выходные, но планы изменились.

— Конечно. Все в порядке?

— Да, все хорошо, но я передумал насчет открытия пиано-бара. Ответь на приглашение «да» для меня и плюс один. Спасибо.

Я повесил трубку. Мне следовало бы провести мозговой штурм стратегий по преодолению кризиса с цифровым потоком, но, пока такси мчалось к центру Манхэттена, я не мог остановить свой разум от быстрой перемотки к выходным — или мой пульс от учащенного стука в предвкушении совершенно невинного, на сто процентов платонического не свидания.

ГЛАВА 13

Пиано-бар занимал скрытый подвал в стиле «спикизи» в Meatpacking District, расположенный между кофейней и модным бутиком, где продавались рваные джинсы по восемьсот долларов за штуку.

Два вышибалы размером с горы отсеивали приглашения. За ними узкий лестничный пролет вел в роскошный зал, который выглядел как нечто из Чикаго 1920-х годов, с открытыми кирпичными стенами, хрустальными люстрами и красными бархатными кабинками, расположенными вокруг столов, за которыми сидели хорошо одетые гости на высоких каблуках в элегантной дизайнерской вечерней одежде. Внушительная пятиъярусная стена с алкоголем занимала один конец помещения, в то время как сцена с роялем занимала другой.

Это было потрясающе, эксклюзивно и напоминало о более лихих временах.

А еще это было невероятно, умопомрачительно скучно.

Я подавила зевок, когда на сцену вышел другой пианист. Вечер начался достаточно многообещающе с ослепительного выступления Хины, которая открыла шоу пораньше, чтобы успеть на свой рейс в Японию — очевидно, она согласилась выступить в последнюю минуту в качестве одолжения владельцу клуба, — но оставшиеся часы тянулись с каждой мучительной секундой.

Мне нравилось играть на фортепиано, но я не хотела просиживать сет за сетом классической музыки. Мне нужно было действовать.

Я допила остаток своего напитка и взглянул на Кая, который наблюдал за шоу с внимательным выражением лица. Его профиль состоял из чистых линий и скульптурных скул, классически красивый, напоминающий о прокуренных джазовых залах и старом шанхайском гламуре.

Угольно-черный сшитый костюм с широкими плечами, накрахмаленная белая рубашка на фоне загорелой кожи, тонкий, дорогой аромат одеколона.

Тепло и виски разлились у меня в животе. Мое тело напряглось от раздражающего восхищения, когда я наклонилась, задерживая дыхание, чтобы не вдыхать этот восхитительный аромат больше, чем необходимо. Я была убеждена, что он приправил свой одеколон наркотиками.

— Сколько еще песен осталось? — Прошептала я. Я бы умерла, если бы их было больше двух.

— Пять. — Кай не отрывал глаз от сцены.

Пять? Холодное смятение погасило тепло.

Я даже не должна была быть здесь. Тесса согласилась подменить меня сегодня вечером, но я ненавидела просить людей об одолжениях в последнюю минуту. Плюс, добровольно согласиться на ночную прогулку с Каем Янгом? Чистое безумие, особенно после нашего почти поцелуя и его внезапного ухода.

После этого я не видела его три недели и была уверена, что он избегал меня. Это не остановило мое сердце от трепета, когда я увидела его в центре города на днях, и не помешало шепоту удовлетворения пробежать по мне из-за его очевидной неприязни к Лео.

Возможно, мне это показалось, но я могла бы поклясться, что он ревновал.

Эта мысль вызвала странный трепет у меня под кожей.

— Тебе нравятся выступления? Кроме Хины, — поправила я. — Будь честен.

Кай, наконец, взглянул в мою сторону. Нас разделяла вся ширина стола, но воздействие его внимания все еще проникало в мое тело, наполняя каждый дюйм неприятным теплом.

Я скрещивала и разгибала ноги, странно затаив дыхание. Я умирала от желания выпить текилы, но все мысли об алкоголе улетучились, когда его взгляд опустился на мое обнаженное бедро. Разрез моего платья распахнулся, и моя кожа горела под его темным, непостижимым пристальным взглядом.

Шум из остальной части бара стих, как будто кто-то уменьшил громкость радио. Потребовалось невероятное количество силы воли, чтобы не сдвинуть ногу, чтобы еще больше подставить бедро его теплу... Или прикрыться, чтобы у меня не возникло соблазна сделать какую-нибудь глупость.