Чтение онлайн

– - Почему -- воображаемый?
– - возмутился я.
– - Очень даже настоящий.

И топнул ногой в доказательство. Проснулся. Немедленно разбудил Маму и пожаловался ей на Волка.

– - Спи, малыш, -- сказала Мама.
– - Этот храм тебе приснился. Он и правда ненастоящий.

– - Значит, Волк не соврал?
– - усомнился я. Мне-то хотелось, чтобы Мама разоблачила Волка. Но Мама не разоблачила, а подтвердила показания Волка, и это мне не понравилось.

Я уснул опять. И увидел второй магический сон.

Теперь Храм был уже вдалеке и нечеткий, размытый. Я даже не уверен, был ли на нем Крест. Но самое удивительное -- теперь я отчетливо ЗНАЛ, ЧТО Я СПЛЮ. Потом мне объяснили, что это первая ступенька магического сна -- когда человек во сне знает, что это сон.

Увидев Волка, я ничуть не удивился.

– - Ну и что, -- сказал я.
– - Это сон. Только сон. Здесь ВСЕ ненастоящее.

– - Глупенький, -- Волк осклабился.
– - А там-то, там-то СКАЗКА!

– - Ну, и что?
– - не понял я.

– - В сказке тоже ВСЕ ненастоящее. Там лишь видимость Храма, лишь видимость иконы, лишь видимость...

Тут сон стал совсем нечетким, туманным. И под змеиный шелест "лишь видимость... видимость..." я как-то медленно выплыл из сна в реальность. А по пробуждении обнаружилось, что я горько плачу.

Встревоженная Мама вскочила с постели и принялась меня утешать.

Я пересказал ей свое видение.

– - Ну, и что же, что видимость, -- сказала она.
– - Икона и есть видимость. Икона -- это образ, изображение. Какая разница, во сне или наяву.

Тут-то я и рассказал ей про иконы в первом сне.

– - Может, это был вещий сон, -- сказала Мама.
– - Изображение иконы -- это тоже икона. Кто сказал, что воображение -- это обязательно ложь? Воображение может быть и истиной. Там были настоящие иконы! Значит, это, может быть, был настоящий Храм.

– - Значит, Волк все-таки соврал?

– - Конечно, -- сказала Мама.
– - Там же были иконы.

Эта мысль меня утешила. И я уснул.

И увидел третий магический сон. Я знал, что это сон. Я как будто убегал от Волка, прячась в каких-то развалинах, и мне было как будто страшновато, но на самом деле мне было не очень страшно -- ведь я знал, что это всего лишь сон. Захочу -- и проснусь.

Волк загнал меня в угол.

– - Я тебя не боюсь, -- сказал я Волку.
– - Ты ненастоящий. Ты -- видимость, -- сказал я.

И вдруг я начал безобразно дразниться, кривляться, шипя по-змеиному:

– - Ты лишь видимость! Видимость...

Меня опьяняло чувство неуязвимости. Захочу -- и проснусь, и сон растает. Я вдруг подумал во сне, что могу делать что угодно, как угодно грешить -- все лишь видимость, видимость...

– - А если я тебя съем?
– - сказал Волк беззлобно.

– - Попробуй, Видимость, -- сказал я нагло. И тогда Волк прошептал:

– - А сами вы что едите?
– - Одну только видимость, видимость...

И растаял.

Я проснулся с ощущением победы. И долго не задумывался над последними словами Волка. Мало ли что сболтнул старый демон. А что в виде Волка мне явился демон -- это было ясно и без маминых объяснений.

Но во время литургии, на ближайшей службе в Храме, меня вдруг пронзила мысль: я вдруг понял последний подлый намек демона. Он намекал на Причастие. Я же живу в сказке -- так ЧТО же мы едим? Может ли в сказке быть Тело Христово и Кровь Христова?!

Эта мысль меня так потрясла, что я даже до сих пор не решился никому задать вопрос о своем сомнении. Может ли в Сказке быть Тело Христово? А если не может, то может ли быть в Сказке истинная Церковь? Или мы правда еретики?!

Должен признаться, что я до сего дня так и не нашел ответа на этот волчий вопрос. Я предпочел до поры, до времени позабыть его. Просто позабыть. Но с этого дня у меня появилось странное для сказочного мальчика желание каким-нибудь образом пробраться в реальную реальность. Потрогать руками, понюхать, прикоснуться губами к настоящему, невыдуманному, Богом созданному миру.

Однако не думайте, будто из-за семейных раздоров и психических травм я рос несчастным, был неполноценным. Вы плохо знаете моего Папу! Вот уж кто умеет извлекать пользу из любых неприятностей.

Мне порой кажется, что за фасадом "семейных проблем" у Папы скрывалась какая-то особая систематическая политика моего воспитания. Он мастерски использовал любые травматические ситуации, чтобы научить меня видеть оборотную сторону жизни. Не пугаться ее, а внимательно и холодно изучать. Так сказать, знать врага в лицо. Впрочем, скорее всего, это у Папы выходило нечаянно, бессознательно.

Теперь-то я понимаю, какую огромную роль в нашей жизни играет наша способность разумно и целенаправленно действовать, даже и не подозревая об этом. Таким способом люди, в сущности, делают в этой жизни гораздо больше, чем посредством сознательного планирования.

Папа научил меня ВИДЕТЬ бессознательное. И мне никак не обойти стороной эту трудную тему. Иначе все, что случилось между мной и Настей, так и останется неосознанным. А я бы не хотел тупо загипнотизировать читателя своей притчей. Моя цель противоположная.

Папа научил меня ВИДЕТЬ не без мой воли. Будучи еще совсем малышом, я не раз просил Папу, чтобы он научил меня наводить на людей транс, но он отвечал, что мне рано этим заниматься.

– - Третий закон Ньютона знаешь?

– - Нет.

– - Вот выучишь, -- тогда и поговорим, -- шутил Папа.

Чтобы научиться наводить транс, я специально выучил законы Ньютона, когда мне было всего девять лет.

– - Действие равно противодействию, -- сказал я.
– - Ну и что? Что это значит?

– - Это значит, что когда наводишь транс, -- сказал Папа серьезно, -- частенько и сам входишь в транс. Да всегда входишь хотя бы в какой-то мере. А ты пока маленький, для тебя это может быть по-настоящему опасно. У тебя еще "я" неустойчивое.

– - А вот ты же вводишь меня в транс.

– - Я твой отец. И я разбираюсь во всем этом. И вообще, нормальный ребенок в общении со своими родителями практически всегда в трансе. Пока младенец.

– - А я ведь не младенец.

– - Для меня ты еще долго будешь младенец, -- Папа улыбнулся.
– - Считай, что у тебя второе детство.

– - А когда ты меня научишь наводить транс?

– - В третьем детстве, -- сказал Папа загадочно.

– - Но я же выучил Ньютона. Хотя бы начни.

– - Давай. Давай ты вначале научишься ВИДЕТЬ.