Чтение онлайн

Вид у обоих был затрапезный. Один был небрит, а у второго мундир был невесть чем заляпан.

На вопросы синемундирников старик отвечал ворчливо и недовольно. Видел ли он двоих парней? Пробегали ли мимо? Не слышал ли шагов за окнами?

Звуки голосов гулким эхом отлетали от стен маленького дворика.

– Опасные мятежники.

– Двое молодых разбойников.

– Украли мундиры.

– Что-что?
– наконец подал голос старик.
– Одеты, как синемундирники? Как вы то есть?

Солдаты дружно кивнули.

– Ну, - хрипло рассмеялся старик, - а как же мне тогда узнать? А вдруг это вы сами и есть? А вам как знать, что это не вы, а? Поглядите на себя, на себя, молодые люди, прежде чем за кем-то гоняться, вот что я вам посоветую!

Старик сильно закашлялся.

В какой-то момент во время этой содержательной беседы Джем и Раджал обнаружили, что они не одни. Что-то живое вдруг потерлось об их ноги. Джем почувствовал, как коснулась его ноги когтистая лапка.

"Не надо!
– мысленно взмолился Джем, стиснув зубы.
– Не надо!"

– Слушай, - сказал первый синемундирник.
– Старикан, похоже, чокнутый.

– Пошли, - сказал второй, - только время зря теряем. На кладбище заглянем или как?

– А надо? Это ведь зензанское кладбище... деревья какие скрюченные. Ну его.

– Да ладно тебе трусить!

Джем и Раджал бесшумно вздохнули. Солдаты поднялись по замшелым ступеням. Старик дверь сторожки не закрыл. Он стоял на пороге до тех пор, пока не убедился в том, что незваные гости удалились.

– Ринг!
– позвал он шепотом.
– Ринг!

В ответ послышался басовитый хриплый вой. Раджал ахнул. Джем вздрогнул. Их лодыжки задел ободранный хвост, и из-под их ног к старику поспешил здоровенный уродливый кот.

– Вот ты где, мой красавчик! Вот ты где...
– Старик вышел во дворик, согнулся до земли, протянул руку к коту. Пламя фонаря мерцало и подпрыгивало.
– Бедненький мой красавчик! Проголодался, наверное? Напугался? Не бойся, плохие люди уже ушли.

С этими словами старик поднял голову, и на какой-то миг Джему и Раджалу показалось, что он смотрит прямо туда, где они спрятались. Могло ли это быть? Старик был стар, очень стар и наверняка подслеповат.

– Милый мой Ринг! Маленький мой Ринг!
– приговаривал он.
– Ну, сколько ты сегодня крыс изловил? Что говоришь? Маленькую вкусную мышку-маму и шестерых голеньких мышат?
– Кот перестал подвывать и громко замурлыкал. Он ходил вокруг ног старика, терся о них крупной головой.
– Повезло Рингу, повезло! А в пору осады тебе бы такая вкусная мышка не досталась, правда? А уж про мышат и говорить нечего! Что говоришь? Кого еще поймал? Большую и сочную полевку? Ну, пойдем, ты заслужил свое блюдце молока.

Старик, шаркая, тронулся к двери, но, прежде чем закрыть ее, обернулся и тихо произнес:

– Думаю, вам лучше пойти с нами, мои юные друзья.

Джем и Раджал переглянулись.

Неуверенно вышли из укрытия.

Когда они входили в сторожку, оба думали об одном и том же: ведь они запросто могли бы просто уйти, выбраться на улицу. Тогда бы очень скоро они были далеко отсюда. Почему же, с какой стати они вдруг послушались этого дряхлого старика?

Но почему-то оба поняли, что уходить нельзя. Пока нельзя. Старик провел их внутрь сторожки.

Внутри пахло какой-то кислятиной. Друзья осматривались при свете фонаря. Пол в сторожке был земляной. Из мебели здесь стоял только изъеденный жучком стол да пара расшатанных стульев. У окна притулилась полуразвалившаяся вонючая кушетка. В углу топилась небольшая черная печурка, но ее тепла не хватало, для того чтобы прогнать могильный холод, царивший в сторожке. Тут не было ни книг, ни украшений. Все было грязным, уродливым. Все, кроме прекрасного зеленого занавеса. Глядя на него, можно было представить, что когда-то в этой комнатушке все было по-другому. Занавес был тяжелым, похожим на театральный и тянулся от стены до стены. Кое-где занавес заплесневел, в других местах был трачен молью. Наверняка он прежде висел в каком-нибудь богатом доме. Видимо, старик украл его, чтобы приукрасить свое убогое жилище.

С необычайным изяществом - так, словно привел гостей в роскошную гостиную - старик предложил им сесть. Затем прошаркал к плите, загремел закопченными сковородками и кастрюльками, налил в одну из них молока из грязного кувшина.

– Как это приятно, когда приходят гости, - бормотал старик.
– А, Ринг? Гости к нам редко заглядывают, а нынче... уж второй раз! Или... я ошибаюсь?
– Старик обернулся и всмотрелся в лица гостей. Подошел к столу, поставил на него фонарь.
– Ведь вы - те самые, что уже приходили ко мне? Ну, ясно, те самые! Нашли тех, кого искали? Ну-ну... А я вам что говорил. Говорил я вам: на себя посмотрите. То-то и оно.

Старик снова залился хриплым хохотом. Здесь, в тесной каморке, его смех звучал громче и более зловеще.

Молоко согрелось. Старик поставил на стол три миски. Одну - для Джема. Одну - для Раджала. Третью - для Ринга. Старик бережно поднял с пола кота. Джем и Раджал переглянулись. Ринг оказался не просто на редкость уродливым котом. Мало того, что у него были изодраны уши, текло из глаз и шкуру почти целиком выел лишай. От кота еще и мерзко пахло. Джем отшатнулся от стола, когда кот задрал ободранный хвост и продемонстрировал красные, распухшие гениталии.

Старик суетился у стола, потирал руки.

– Ну, Ринг, аппетит у тебя хороший? Еще бы! Понимаете, помнит времена осады, помнит! Тогда тощий был - кожа да кости, правда, мой маленький? Ну а вы что же, друзья, не пьете? Давайте, давайте, пейте, как Ринг!

Почему они не пили молоко? Ответ был прост. Джем уставился на дымящуюся миску.

Молоко было зеленого цвета.

– Простите, добрый господин, но мы не вправе лишать вас...
– неловко пробормотал Джем и подвинул миску к старику. Тот нетерпеливо отмахнулся. Джем растерянно поерзал на стуле. Не обидел ли он хозяина? Похоже, обидел.

– Брезгуете моим гостеприимством? Что ж, не все брезгуют, не все...

Старик проворно шмыгнул к зеленому занавесу. Раджалу, который сидел к занавесу лицом, показалось, что в следующее мгновение старик стукнется о стену. Но оказалось, что занавес всего-навсего делил каморку пополам. Из-за занавеса послышался шум, стук, звяканье. Впечатление создалось такое, что за занавесом все битком набито всякой всячиной - в отличие от аскетичной первой половины комнаты. Что-то упало на пол и разбилось.