Чтение онлайн

"Варбийские исчезновения" происходили по любопытной системе. Во всех случаях исчезали красивые молодые наследницы. Во всех случаях за похищением следовало требование выкупа, который незамедлительно выплачивался, но при этом похищенная девушка так и не возвращалась домой. Но еще загадочнее были записки с требованием выкупа. Они были без подписи, а в том месте, где, по идее, следовало бы находиться подписи, красовались слова:

ВАРБИ ЖДУТ

Что бы это могло значить? Этого никто не знал.

Послышался легкий звон стекла. Птичка, маленькая птичка с ярко-красной грудкой уселась на подоконник. Ката, улыбнувшись, взглянула в маленькие, с булавочную головку, глазки птицы. Ее часто тянуло к птицам, да и к другим живым существам тоже. Они словно будили в ее душе что-то глубокое - быть может, какие-то давние воспоминания.

Удивительно - но птичка подмигнула Кате, глядя на девушку сквозь стекло. В Эджландии таких птичек назвали "Боб Багряный". Ката считала, что эти птицы характерны для сезона Короса, и подивилась тому, откуда этот "Боб Багряный" взялся здесь в пору середины года. Ей вдруг подумалось, что она могла бы спросить об этом у самой птички, как будто она, безмозглое создание, могла ей ответить, как ответил бы человек.

Какая глупая мысль!

И все же Ката потянула вверх створку окна. Птичка, легонько царапаясь коготками, взобралась на ее запястье и пристально посмотрела в глаза. Это было так удивительно! На мгновение Кате показалось, что крошечная пичуга и впрямь способна заглянуть в ее разум - но всего на мгновение. Она попробовала было втянуть в комнату руку вместе с птицей, но та испугалась и упорхнула.

Ката вздохнула, подошла к кровати и легла на спину, уставившись на узорчатую ткань балдахина. Взгляд ее рассеянно блуждал по стежкам вышивки. Лепестки цветка, стебелек...

Она снова задумалась о Джели.

Вчера, читая старинный роман, Ката задремала, и вдруг на лестнице загрохотали чьи-то шаги и дверь в ее комнату распахнулась. Это мог быть лорд В. со страниц романа, явившийся для того, чтобы посягнуть на непорочность Донабеллы.

Но это оказалась служанка тетки Умбекки.

– Мисс Ката! Мисс Ката!
– запыхавшись, выкрикнула Нирри.

Пожар? Убийство?

О нет, нет! Замужество!

А история была такая: подружка Нирри, служанка такой-то и такой-то дамы, слышала от опекунши некоей мисс, которая, в свою очередь, узнала новость от опекунши другой мисс... новость о том, что четвероюродная сестрица одной леди сделала прекрасную партию. И кто же была эта четвероюродная сестрица одной леди?

Мисс Джелика Венс, вот кто!

Жаркой волной зависти окатило Кату. Она вскочила с кровати, села к столу, снова взялась за перо и принялась быстро писать синими сосениканскими чернилами:

Неверная подруга!

Неужто и вправду этот мир насквозь бесчестен? И как же ему быть иным, если нельзя верить уверениям моей Джели! Какие обещания ты мне давала! Как бурны были твои протесты! И что же стало с подругой, отражение которой я видела за своим плечом всякий раз, стоило мне только посмотреться в зеркало? Боюсь, оно растаяло в зеркале, словно дымка.

Прошлой ночью Ката почти не сомкнула глаз, думая о величайшем приключении, выпавшем на долю Джели. В пансионе госпожи Квик ее подруга была образцовой воспитанницей. В день выпуска все преподаватели только о ней и говорили. Покидая пансион, Джелика уносила с собой не только памятную награду, кубок Чем-Черинг и аттестат Эджарда, но и тяжеленный том Коппергейта с золотым обрезом, который ей вручил не кто-нибудь, а сам старик Коппергейт.

Да-да, так и было! Сам этот старый зануда, собственной персоной!

Но тогда Ката вовсе не завидовала Джелике так, как сейчас. До сих пор она, по крайней мере, могла думать о том, что ее подругу не пускают в Варби. Ее держали вдалеке, с ней обходились еще строже, чем с Катой.

То есть так казалось Кате.

Ката рассеянно уставилась в одну точку, пожевала кончик гусиного пера.

И тут ее осенило.

Но, конечно же, я шучу.

Бедняжка Джели! Ты, спору нет, несносная девчонка - но как немыслимо скучно тебе, наверное, в этой душной провинции. Наверное, от тамошней жары тебе даже лень пошевелить рукой и уж тем более - взять в руку перо! Мое сочувствие к тебе безгранично. Как легко мне вообразить прохладную белую виллу твоего деда, прекрасные холмы, заросли лимонных деревьев и липы, но... общество, общество! Кто же был тот молодой человек, что однажды навестил тебя в пансионе госпожи Квик? Принц-элект - я не ошиблась? Урган-Орандии, верно? Или его высокопарный титул звучал как-то иначе? Как бы то ни было, мне он показался страшноватым и угрюмым субъектом. Ты непременно должна написать мне о том, были ли у тебя с ним еще какие-нибудь смешные встречи, хотя очень надеюсь, искренне любя тебя, что никаких встреч у тебя с ним не было! И все же жаль было бы видеть его страдания. Быть может, со временем какая-нибудь засушенная старая дева с заячьей губой и уймой оспинок и примет его предложение, как ты думаешь?

О провинция, провинция!

Дорогая моя, прости. Убегаю. Пишу, едва выбрав минутку между примерками. Пора одеваться к вечерней ассамблее. (О, если бы могла описать тебе мое платье!)

Увы, пора...

К.

(Пожалей свою бедную кошечку - у нее голова идет кругом!)

Ката строптиво поджала губы, помахала листком кремовой бумаги в воздухе, чтобы высохли чернила, быстро сложила письмо вчетверо, провела по краям ногтями. Затем она растопила воск и, капнув на край письма, приложила к воску дядину печать.

На печати значилось:

С.Е.И.А.В.: Служба Его Императорского Агонистского Величества

– Так, значит, нашей девочке нынче не спится?

– Тетя!
– вздрогнула Ката. Поглощенная своим занятием, она не расслышала шагов толстухи. Она обернулась и беспечно улыбнулась: - Я просто писала письмо Джели. Чтобы поздравить ее.

– Гм-м-м...
– Тетка Умбекка придирчиво обвела взглядом комнату, нахмурилась, заметив приоткрытое окно, отодвинутую штору.
– Ничего хорошего тебя не ожидает от переписки с сумасбродными девчонками, которые готовы броситься в объятия первого попавшегося кавалера. Вот уж точно провинциальная партия, лучше не скажешь! Детка, если бы я не считала, что тебе положено выйти замуж более достойно, я бы в эту же секунду выпроводила тебя на улицу. Ну а где, спрашивается, мой чай? Нет, честное слово, в этом доме хозяйка умрет от голода в ожидании негодной служанки. Нирри! Нирри!

ГЛАВА 2

ЖЕНЩИНА В ЗЕЛЕНОМ

Женщина в зеленом. Мужчина в черном.

В доме через площадь от окна Каты - женщина в роскошном зеленом платье. Некоторое время она следила за тем, как двигались шторы в окне Каты, затем отвернулась от окна, но прежде к ней вернулась птичка с красной грудкой.

Женщина улыбнулась и погладила ручную птичку.

Затем она села к туалетному столику и принялась изучать свое отражение в зеркале. Лицо ее тронули пока лишь самые первые морщинки, но все же это уже не лицо юной девушки. Что-то древнее, что-то бессмертное было в рисунке ее бровей, в линии подбородка. Лицо ее было благородным - но не просто благородным.

И, пожалуй - не просто человеческим.

В окно проник луч света, дробясь, отразился в мириадах брызг дождя, вспыхнул в изумрудах ожерелья на шее женщины. Но еще ярче изумрудов сверкают глаза женщины - глубокие, темные, странные.

Отражение в зеркале задрожало, заколебалось и... исчезло.

На его месте возник мужчина в черном.

– Приветствую тебя, старый обманщик, - улыбнулась женщина.

В далеком Агондоне ей в ответ улыбнулся мужчина. В его лице и взгляде также присутствует древняя тайна.