Чтение онлайн

– Ты ничего не могла сделать. Не вини себя в том, что случилось.

– Что ты знаешь, что я чувствовала? Драго, я могла спасти несколько жизней. Могла… могла спасти свою дочь.

Его лицо посерело.

– Ты не могла спасти не селян, не свою дочь, не больше, чем я мог спасти королеву, - осекся король. – После того как в замок ворвалась армия Балказана, двести лет назад, королева не могла ужиться с тем, в кого превратилась. Той ночью боги были на нашей стороне, потому что мы смогли выгнать прочь его армию, но это стоило мрачной цены. Королева сошла с ума. Она отказывалась разговаривать со мной или с сыном, Василисом. Заперлась в покоях. Однажды я нашел ее в постели с серебряным кинжалом в груди. Она убила себя, и я не смог ничего сделать, чтобы остановить.

В ужасе Ева поднесла руку ко рту.

– Мне очень жаль, Драго. Я не знала.

Изменившись в лице, он кивнул:

– Теперь ты понимаешь, что я знаю, что ты чувствуешь. Я мог ее разместить под постоянное наблюдение. Мог сделать так, чтобы Хеста заботилась о ней днем и ночью, пока королева не поправится, но не сделал. Я… я не представлял, насколько зашло ее сумасшествие, - Драго странно посмотрел на нее. – Ты скучаешь по своему мужу?

– Мы никогда не были женаты, но я скучаю по нему. Он был милым.

– Ты до сих пор любишь его?

– Я заботилась о нем, но не думаю, что любила. Часть меня умерла, когда я обратилась несколько веков назад. Я не способна любить.

На лице Драго застыла ледяная маска.

– Ты любишь дочь.

– Это другое. Я говорю о любви между мужчиной и женщиной.

Мягко, она сделала шаг из его объятий.

– Я всегда буду переживать за Калеба и думать о нем с нежностью, но он умер давным-давно. Мое сердце оправилось от этой потери.

Их взгляды встретились и потонули друг в друге. У Евы перехватило дыхание.

– А королева? Ты… скучаешь по ней?

– Она умерла двести лет назад и часть меня все еще не может простить ей самоубийство. Василис очень тяжело принял ее смерть, но я благодарен Богам за то, что он встретил свою единственную, Александру, и у них медовый месяц.

Ева подумала обо всех тех жизнях, которые унес Балказан за четыре столетия из-за ненасытной жажды власти и богатства. Все ее тело сковало от напряжения. Он безумен. Она всегда знала это. Вспомнила тот день, когда в нем исчез последняя человечность. Смесь гнева и страха разрасталась у нее в груди. Ева давным-давно поняла, что должна была бежать. Наступит день, когда ей придется столкнуться с ним – и уничтожить его, но боялась, что Балказан возьмет вверх над ней и перетянет на темную сторону.

– Правление террора Балказана обязано скоро завершиться, - прошептала вампирша, мыслями все еще пребывая в прошлом. – Не может больше продолжаться.

– Когда Василис вернется из медового месяца, мы разработаем план. Я уничтожу его, если это будет последним, что сделаю.

Сомнение окутало ее мысли.

– У него в армии ликаны и вампиры. Ты действительно сможешь победить его?

– Я умру, пытаясь.

Ей не понравилось, как это прозвучала:

– Драго, он силен.

– Я сражусь с ним в ближнем бою и проткну ему грудь серебром.

Это самоубийство, печально подумала вампирша.

– Драго, серебро его не убьет.

– Что ты говоришь? – резко переспросил он.

Ева остановилась.

– Ты не знаешь? – Она подыскивала правильные слова. – Четыре столетия назад я воткнула ему в грудь серебро и он выжил.

Мужчина заметно напрягся, лицо еще сильнее посерело.

– Ты сражалась с ним? Ты с ума сошла, женщина? Ты могла умереть.

Он не слышал, что она сказала?

– Драго, серебро не убьет его!

Король остановился и хмуро насупил брови.

– Ты уверена, что использовала чистое серебро?

– Да.

– Этому должно быть приемлемое объяснение, - выговорил ее собеседник.

Да, подумала Ева, но король не дал ей возможности объяснить, потому что грубо притянул ее в свои объятия и прижал к груди.

– Я забыл, что тебе четыреста лет и испытала намного больше, чем я, - объятия стали теснее. – Подумать, что ты сражалась с ним и могла умереть.

В голосе сквозила беспокойство о ней.

– Помнишь, при первой нашей встрече ты думал, что я ужасное создание? – пробормотала она ему в грудь.

Он не спеша отодвинулся, сжав подбородок своими пальцами, и приподнял ее лицо. Их взгляды встретились и они растворились друг в друге.

– Ева, об этом, - медленно начал Драго. – Я не … - и посмотрел поверх плеча девушки и нахмурился на то, что было за ее спиной. Когда король обратно перевел на нее взгляд, то выражение его лица было испуганным: - Проклятье! Столько времени потратили впустую! Скоро встанет солнце. Мы должны идти.

Ева развернулась и ахнула:

– Боже мой! Сколько мы уже здесь? – Горизонт уже просыпался нежными оттенками золотого и розового.

– Беги! – закричал он. – Лети! – сам перекинулся в массивного, черного волка.

Она резко втянула воздух и высоко подпрыгнула в воздух. Направилась вдаль -прямо к горе, где стоял замок. Мельком взглянула вниз, на земле, и увидела Драго в волчьей ипостаси, который подстроился под ее скорость.

Солнце поднималось, и вампирша почувствовала покалывание на руке и лице.

– Я не смогу, - закричала Ева.

Через несколько мгновений солнце полностью встанет, и она сгорит заживо. Боже мой, умрет после всех этих столетий из-за того, что потеряла время?

Горизонт начал светлеть, и она закрыла лицо, стремительно падая вниз. Услышала дикий рык Драго и посмотрела на него сквозь пальцы. Наблюдала, как он перекинулся из волка в ликана. И подхватил ее прежде, чем она ударилась об землю.

– Спрячь лицо и руки у меня на груди, - прорычал он своим жутким голосом. – И не шевелись!

А потом побежал. Быстро. Ева чувствовала, как они неслись по полям, его руки крепко держали ее, и она молилась, чтобы они успели до того, как солнце полностью взойдет на небе. Жар пронизывал одежду и через небольшое открытое место на лодыжке солнечный свет попал на кожу. Ева поморщилась, сильнее зажмуриваясь.

– Мы почти на месте, - прорычал Драго.

Вампирша продолжала жмуриться, паника росла в ее груди. Еще до того как узнать их, она услышала голоса. Они добрались до деревни. Надежда загорелась в груди, но Ева не смела еще поднимать головы. Лодыжка до сих пор сильно пульсировала и понимала, что там будет шрам, но это ее не тревожило. Это лучше, чем все тело сгорело бы на солнце.