Чтение онлайн

– Что? – Я обернулся.

– Ваше лицо. Оно порезано.

Мои пальцы быстро дотронулись до лица, как будто они были виновны в каком-то грехе.

– Царапины, – пробормотал я. – Просто царапины.

– Как вас угораздило поцарапаться? – удивилась Миллз.

– Я был на прогулке в лесу.

Она смотрела вдаль и кивала.

– Поэтому вы так испачкались?

– У вас в связи с этим есть вопрос?

– Зачем вы ходили в лес?

– Закапывал тела.

– Снова сарказм, – отметила Миллз неодобрительно.

На сей раз я пожал плечами.

– Возможно, нам следует обсудить это в участке.

– В участке… – повторил я.

Миллз оглядела стоянку автомобилей, потом глянула на чистое синее небо, как будто находила во всем этом что-то неприятное. Когда ее глаза остановились на мне, выражение осталось таким же.

– Там наша беседа могла быть более продуктивной, – сказала она.

– Ордер на арест у вас есть? – поинтересовался, а Миллз покачала головой. – Тогда мой ответ: нет.

– Итак, вы хотите сказать, что никогда не видели завещания своего отца?

Внезапный вопрос сбил меня; это было неожиданно и на ее лицо опустилась завеса, когда она задала вопрос, Я ощутил опасность.

– Почему вы спрашиваете?

Миллз пожала плечами.

– Так вы говорили раньше. Я только хочу удостовериться, что все мои факты верны. Вы сказали, что никогда не видели завещания, не знали ничего о его содержании.

Это все правда?

Я знал, чего она хотела. Мое знакомство с завещанием означало мотив, и сигналы тревоги начали звенеть у меня в затылке. Полицейские похожи на адвокатов. Самым лучшим вопросом был тот, на который уже известен ответ.

– Я не готов это обсуждать. Моя сестра только что пыталась покончить с собой. Я до сих пор весь в ее крови. Для вас это что-нибудь значит?

– Я просто хочу правды, Ворк. Как любой другой.

– Я знаю, чего вы хотите, детектив.

Она проигнорировала мою враждебность.

– Действительно?

– Если вы хотите правды, тогда почему не изучите дело об аннулировании права выкупа закладной на молл? Там на кону были миллионы долларов, к тому же – обозленные инвесторы и мой отец. Ведь он был убит в этом проклятом молле! Или это не относится к вам?

Миллз нахмурилась.

– Я не знала, что вы осведомлены об этом.

– Могут быть и другие вещи, о которых вы не осведомлены. Вы это рассматриваете или нет? Вы знаете инвесторов?

– Я буду вести расследование так, как считаю нужным.

– Несомненно.

– Не наглейте, Ворк. Дело того не стоит.

– Тогда снимите шоры и делайте свою работу!

Ее голос понизился.

– Ваш отец был всего лишь посредником. Его убийство не могло бы остановить дело об аннулировании права выкупа закладной. Вы адвокат и знаете это.

– Убийца редко бывает хладнокровен; люди убивают в эмоциональном состоянии. Ненависть, гнев, месть, похоть. Если вы не знаете игроков, то как можете это исключать? Там могла быть тысяча других причин.

– Вы забыли одну, – поправила меня Миллз.

– Какую?

– Жадность.

– Мы закончили?

– Да. На данное время.

– Хорошо, – сказал я. – Мне нужно принять ванну. – Я собрался уходить.

– Не выезжайте из города, – бросила Миллз мне вслед. Я круто развернулся и направился к ней.

– Не играйте со мной в свои игры, детектив. Я тоже знаю систему. Арестуйте меня или не трогайте, а пока не можете арестовать, я буду делать все так, как мне нравится.

Что-то вспыхнуло в ее глазах, но она ничего не возразила, поэтому я пошел к своему грузовику и хлопнул дверцей, протестуя против Миллз и всех, кого она представляла. В маленькой кабине воняло грязью, бензином и кровью, и все же запах ее тошнотворно-сладкой жидкости для полоскания рта перебивал все. Я завел двигатель и выехал со стоянки. Направился домой, осознавая, что всю дорогу Миллз будет следовать за мной. Я понял ее взгляд: я мог делать все, что заблагорассудится, но послед. нее слово останется за ней.

Я припарковался в конце подъездной дороги и вылез из кабины. Миллз остановилась на улице рядом, у моего почтового ящика. Дважды посигналила и отъехала, но не уезжала совсем; проехав квартал, она припарковалась в переулке рядом с озером. Я видел ее, и она видела меня, и это продолжалось до тех пор, пока я не зашел внутрь. В кухне я вцепился в стойку бара, пока мои руки не задрожали, а гнев не заставил трястись всю комнату. Последние силы покинули меня. Тело казалось мертвым, в то же время мозг лихорадочно решал одну-единственную задачу. Правильно или неправильно, хорошо или плохо, но я знал, что мне нужно.

Телефонная трубка согревала мне ухо, и в какое-то мгновение я чувствовал биение сердца Ванессы, как будто моя голова лежала у нее на груди. Я сел на пол и набрал номер. Раздался звонок, и я слышал его так, будто находился там› а не в своем собственном доме: резкий звук в кухне, мягкий – в зале. Я представил ее мчащейся к телефону, стук дверной ширмы, запах земли и мыла, которым она пользовалась. Видел изгиб ее губ, когда они произносили мое имя. Но она не подошла, я услышал только голос автоответчика, и он не был тем же самым. Даже приблизительно. Я не мог заставить себяоставить сообщение.

Положив трубку телефона на рычаг, я устало поднялся с пола. Полчаса, простоял под душем, но так и не смог согреться. Выйдя из-под струи горячей воды, я обернулся полотенцем и забрался в кровать, думая, что слишком встревожен, чтобы заснуть. Однако я ошибся.

Доне снился черно-белый сон: тени на полу, простиравшиеся, словно прутья, через мои босые ноги. Пальцы ног были темными от крови; я бежал, ощущая боль, и тени неслись за мной. Свет, потом темнота, быстрее и быстрее, а затем только темень. Я прекратил бежать. Я был слепым. Я был глухим. Что-то приблизилось ко мне.