Чтение онлайн

— Я детектив, — ответил Джо. — Это моя работа. Вот и докопался. Но тебе надо действовать осторожнее, ведь уже сформировался почерк. Детоубийцы и насильник погибают от двойного выстрела в голову, почти в упор, из автоматического пистолета, пули калибра девять миллиметров. В обоих случаях пистолеты разные, но почерк одинаковый. Указывает на копа.

— А при чем тут я?

— Не знаю. Просто рано или поздно можешь оказаться при чем.

— Ну и что ты советуешь? — Макс закурил очередную сигарету. Сегодня он их выкурил столько, что жгло в горле.

— Остановиться, прежде чем тебя засекут. Остановиться сейчас. — Джо посмотрел Максу в лицо и задержал взгляд. — Подумай, нужно ли из-за убийства нескольких подонков ломать себе жизнь? Если тебя поймают, то припаяют пожизненное. А что случается с бывшими копами в тюрьме, Макс, ты и сам знаешь. Элдон забил тебе голову ерундой о том, как в старые добрые времена творили самосуд на Диком Западе. Я слышал его истории. Теперь времена иные, старина. Ты не имеешь права возить преступников на болота и расправляться там с ними. Не важно, что бы они ни сделали, Макс, но мы с тобой служим в полиции. Служим закону. И не можем его нарушать.

Макс сознавал, что Джо прав, но он был вынужден это сделать. Его толкнули нарушить закон Элдон и Гном. Иначе бы ему пришлось смириться с тем, что двое убийц детей и насильник останутся безнаказанными и, вдохновленные тем, что обманули правосудие, примутся за свое. Это неизбежно, они всегда принимаются за свое, пока их не поймают. И не пристрелят на месте. Макс был уверен, что не сумел бы жить спокойно дальше, зная, что сознательно дал шанс хотя бы одному из них слезть с крючка и свободно разгуливать по улицам. Убивая эту мразь, Макс защищал других людей. В принципе выполнял свою работу.

— Теперь я хочу, чтобы ты взглянул вот на это. — Джо положил на стол документы, присланные из полиции Нью-Йорка.

Макс просмотрел фотографии с ощущениями примерно такими же, как Джо. Не в силах больше смотреть, он начал читать отчет. Добрался до списка собранных на месте улик и увидел кое-что знакомое.

И тут же оно появилось в руке Джо, в прозрачном пластиковом пакете для улик — обертка от карамельки, цветная, в красную и белую полоску, найденная в доме Лакура.

— Как видишь, мы не ошиблись, — произнес Джо. — Рядом с Превалем Лакуром кто-то был. Это банда. Отмывает наркоденьги, скупая недвижимость. И то направление, что навязал нам Элдон, полная чушь.

— Твои предложения?

— Это ведь мое последнее дело. Верно? Потом меня поставят в витрину. Но я хочу продолжать смотреть на себя в зеркало без омерзения. Не видеть там сукина сына, постоянно занимавшегося подставами. Хочу сознавать, что сделал все, чтобы исполнить клятву, которую дал, поступая на службу.

— И как ты собираешься придавить эту сволочь?

— Очень просто. Поймать и ввести в наручниках через переднюю дверь. Пусть с ними проведут следствие, судят и казнят. Надо, чтобы их наказал закон, а не мы. Ты мне поможешь?

— Но если мы начнем этим заниматься, то…

— Никаких «если». Либо ты со мной, либо я попробую один.

— А как же Элдон? Дело Мойеса?

— Будем возиться и с этим тоже. Воевать на два фронта.

— Но ведь тогда дело Мойеса развалится.

— Давай доберемся до конца, а там посмотрим. Пока мне нужно только знать, со мной ты или нет.

— Я с тобой, — произнес Макс без колебаний, но внутри у него все похолодело. Это не шутка, он дал согласие пойти против Элдона. Такое ему даже в страшном сне не привиделось. Им придется вести расследование тайно и постоянно следить, чтобы никто не пронюхал. Причем получить результаты надо быстро, до завершения дела Мойеса. Немного успокаивала лишь невозможность достижения цели.

— Может, подумаешь? — Джо посмотрел ему в глаза. — Если откажешься, я пойму.

— Не собираюсь обдумывать. — Макс протянул руку. — Мы же напарники, ты не забыл?

— Тогда договорились. — Джо улыбнулся, и они пожали руки друг другу.

«Помоги нам Господи! — подумал Макс. — Ведь мы не знаем, во что ввязываемся».

Эва Десамур сплела длинные костлявые пальцы, выгнула и с едва заметной улыбкой прислушалась к щелчкам во всех трех суставах. Под кожей запульсировал теплый пузырящийся поток высвобожденной энергии. Это упражнение расслабляло нервы и обостряло ощущения.

Сидящего напротив за круглым столом Соломона Букмана скрывала темнота, но Эва знала, что он сейчас поморщился. Хотя давно пора привыкнуть к ее последнему ритуальному упражнению перед гаданием на картах. А Эва гадала ему свыше двадцати лет, с тех пор как он стал ее учеником на Гаити.

Перед гаданием она отправлялась в душевую кабину, где тщательно мылась с мылом, после чего принимала особую ванну. Разбрасывала по дну смесь трав, цветов и наструганных корней. Листья мяты расчищали для нее все пути, цветки белладонны раскрепощали тело, корень мандрагоры помогал войти в любую дверь, вербена защищала от порчи, корень ипомеи придавал силу тридцати человек, желтокорень открывал глаза, а смесь лавандового масла и святой воды объединяла силы. Залив смесь горячей водой, Эва входила в ванну, ложилась на спину и закрывала глаза.

Через час она насухо вытиралась полотенцем и шла голая наверх, в комнату, где хранились карты.

Эта небольшая комната располагалась на отшибе. Коричневые некрашеные стены, грубые деревянные половицы. Из мебели лишь простой деревянный комод — хранилище карт — и украшенные костями хищников, стоящие кругом черные металлические блюдца со свечами, украденными с церковного алтаря. Две колоды карт находились в специально изготовленных черных бархатных мешочках. Дневной свет в комнату не проникал. Купив дом, Эва приказала заложить окно кирпичами.

Закрыв за собой дверь, она в полной темноте поворачивалась налево, отсчитывала ровно шестнадцать шагов, извлекала из ящика комода мешочки с картами таро, делала поворот три четверти направо и, пройдя тринадцать шагов, оказывалась у круга свечей. Входила в круг, нащупывала на полу спички и, присев на корточки, зажигала свечи против часовой стрелки. Комната озарялась лиловым сиянием.

Эва доставала из мешочков карты, снимала каждую колоду, тщательно перетасовывала и снова снимала, а затем раскладывала по кругу против часовой стрелки, рубашкой вверх. Сидя на корточках посередине круга, она глубоко вздыхала и произносила в обратном порядке имена клиентов, которым будет сегодня гадать.

Иногда это занимало несколько минут, порой час. В загробной жизни времени не существует.

Карты де Вильнёва начинали меняться. Они оживали, блеклые прежде цвета становились ярче и насыщеннее. Малиновая окантовка рубашки раздувалась, принимала объем, и по ней циркулировала искрящаяся жидкость, а изображенное в центре золотое солнышко, засиявшее ярким светом, изменяло форму. Теперь это была уже не улыбающаяся рожица, а человеческий череп. А разложенные полукругом карты напоминали ожерелье дьявола.