Чтение онлайн

Неделя пролетела незаметно. Я всё свободное время проводила за уроками, так как в общих комнатах, где можно было бы отвлечься от занятий, без умолку говорили о фрейлинах и их отношениях с Королём. От этих разговоров мои плечи сами собой деревенели, губы поджимались, а сердце начинало биться гулко и неровно. Сане я не могла сказать причину своих переживаний, а потому обвиняла во всём неуместные послания Григория, приближающиеся зимние зачёты и плохую погоду. Пятничный урок придворного этикета, на который, по обыкновению, прибыла одна из фрейлин, я пропустила, сказавшись больной. Леди помощница лекаря послушала мой пульс, подтвердила нервное расстройство и снова напоила горькими каплями, посоветовав отлежаться в комнате. Вместо этого я нашла леди Викторию и попросила дополнительную тренировку. Когда надо следить за каждым шагом, каждым вдохом, суметь остановить остриё шпильки за миг до удара в цель или успеть выхватить кинжал из потайного кармана корсета во время кувырка, то просто не остаётся места в голове для посторонних переживаний. А после тренировки ноют натруженные мышцы и больше всего на свете хочется принять ванну, что тоже не позволяет оставаться с дурными, неуместными мыслями наедине. Ведь кто я и кто он? У меня просто нет права роптать и спорить.

В столовой моё настроение снова упало. Все ученицы обсуждали красоту и грацию незнакомой мне фрейлины, и от этих слов мне становилось горько. Как ни посмотри, я не отличаюсь ни особой красотой, ни изворотливостью ума, чарующим голосом и изящностью жестов. Я обычная, я ничем не выделяюсь среди прочих учениц. Та же Саня, с её талантом к языкам, более достойна попасть во дворец, чем я. Вечером, дождавшись, пока Саня уснёт, я тихо плакала в подушку.

Он меня к себе привязал заботой и вниманием, а теперь делает, что вздумается, по праву Короля. Мне же останется только следовать за его волей, как цирковой обезьянке. Это горько и больно, так, что сердце рвётся наружу и не находит выхода, руки сжимаются в кулаки против воли, и собственная жизнь кажется делом безнадёжным и бесполезным. Саня заворочалась во сне, и я, боясь её разбудить, решила выйти в коридор.

Я обулась в тёплые домашние туфли – с наступлением холодов по полу начали гулять сквозняки, надела для тепла верхнее платье, впрочем, не затягивая его и без корсета, и накинула на плечи шаль. Взяла со стола светильник, но зажгла его только за дверью, чтобы не потревожить Саню. Холод пробежал по ногам, пощекотал спину и шею, заставляя ёжиться. Круг света выхватил из объятий ночи тёмное окно, покрытое по краям инеем, ковровую дорожку на полу, поникший цветок в кадке, прямоугольник пейзажа на стене. Большинство картин, развешенных в Институте, рисовали сами ученицы. Немного подумав, я побрела в дальний конец этажа, где лестница: возле неё у окна широкий подоконник, на который можно поставить лампу. Приглушив, насколько это возможно, не гася окончательно, светильник, я обхватила себя руками и бездумно разглядывала двор за окном. С моего места было видно край крыльца и угол учебного корпуса. С этой стороны здания только учебные классы, сейчас пустые и безлюдные. Интересно, который час?

Движение внизу привлекло моё внимание. Подняв ворот пальто и спрятав руки в карманы, по расчищенной дорожке между корпусов шёл кто-то из преподавателей. Остановился, огляделся, поднял взгляд к моему окну. Я помахала рукой, узнав Эрика. Надеюсь, он не будет ругать за то, что я не в своей комнате после отбоя.

Эрик помахал в ответ и вопросительно развёл руками. Я показала, как могла, что не могу заснуть. Кажется, Эрик понял, потому как теми же жестами показал про себя. Потом обхватил себя руками и показал на меня. Я покачала головой – нет, не замёрзла. Он постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом указал куда-то на первый этаж. Я встревожилась, неужели комендант проснулась? Эрик по привычке попытался почесать затылок, от чего шапка упала в снег. Профессор, досадливо качая головой, отряхнул её и убрал в карман. Посмотрел на меня и жестами попросил спускаться. Я покачала головой, ученицам в такое время не стоит гулять по этажам. Эрик спросил, пойду ли я спать. Я отрицательно покачала головой, и тогда он повторил просьбу спуститься, показывая, что тоже подойдёт. Интересно, как, ведь комендант запирает на ночь входные двери? Или мы просто поговорим через приоткрытое окно? Но я тогда замёрзну. Заинтригованная, что же задумал профессор, я наконец согласилась. Эрик кивнул и ушёл из поля зрения.

Стараясь не шуметь, я спустилась на первый этаж. Оглядываясь, медленно пошла по коридору. Тусклый свет делал простые знакомые предметы таинственными, а порой и пугающими. Что же дальше? Профессор не сказал...

Тут одна из теней справа зашевелилась и двинулась ко мне. Я подпрыгнула и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Эрик, шагнув в круг света, шёпотом извинился:

– Простите, что напугал вас, не хотел.

– Как вы сюда попали? – так же тихо ответила, пытаясь унять испуганно колотящееся сердце.

– Через вход для прислуги, конечно. Я давно заметил, что они эти двери обычно не запирают, так как слишком часто приходится ходить туда-сюда, да ещё с занятыми руками. Вы знаете, где комната вашего коменданта? – поинтересовался профессор, расстегнув пальто и забрав у меня лампу. Мы говорили очень тихо, и потому приходилось близко стоять и даже наклониться друг к другу.

– Да, возле лестницы, – я махнула рукой в сторону нужной двери.

– То есть вам пришлось пройти мимо неё? – пришёл в ужас Эрик. – Вы смелая девушка, – с уважением покачал он головой и, взяв меня за руку, повёл прочь. В этом дружеском жесте не было многозначности, и я не стала заострять на этом внимание. Прохладные после улицы тонкие пальцы Эрика держали крепко.

Крадучись, мы прошли в комнату отдыха. Она была дальней от комнаты коменданта, к тому же стены поверх деревянных панелей были закрыты тканями и гобеленами, чтобы шум меньше разносился по корпусу.

Эрик заглянул в дверь, осмотрелся и повёл меня к диванчику у внутренней стены. Поставил лампу на стол рядом, сделал свет чуть ярче. Вышитая скатерть стелилась до самого пола, а сверху на столе лежало незаконченное рукоделие, сборник любовных баллад и доска для игры в шашки.

– У вас тут очень уютно, – прокомментировал Эрик, снимая пальто. Я улыбнулась и укрыла ноги вышитым пледом. По его краю красиво раскрыли крылья пёстрые экзотичные птицы. В этой комнате девушки помимо пения и музицирования занимались рукоделием, и иногда им приходило в голову украсить классные пледы или диванные подушечки. Поэтому комната пестрила узорами, и на кресле, накрытом накидкой с нежной цветочной вышивкой, лежала подушка с абстрактными геометрическими мотивами.

– Удивительно, что нам обоим не спится в эту ночь, – Эрик повесил верхнюю одежду на спинку стула и сел на диван с другого края.

– Действительно. Неужели только бессонница заставила вас выйти на улицу? – я наклонила голову, разглядывая гостя. Тусклый неровный свет лампы придавал ему вид призрака, случайно забредшего в жилое крыло.

– Именно так, – развёл руками Эрик, светло улыбаясь. – На меня порой нападают тяжкие думы, и нет лучшего средства прогнать их, чем прогулка. А у вас как? – полюбопытствовал профессор. В этот момент заколка в его волосах тихо щёлкнула и упала, звякнув об пол. Мы оба замерли, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги в коридоре. Но всё было тихо, и профессор, облегченно выдохнув, убрал заколку в карман пиджака.

– Всё равно не держится, – пояснил он. – Так что насчет вас? Что мешает вам уснуть?

– Девичьи думы, – вздохнула я. Было странно и уютно вот так сидеть вдвоём, и было заранее жаль, что ночь не длится вечно и нам придётся прощаться.

– Как думаете, профессор, что поможет их прогнать? – я кокетливо улыбнулась, а профессор в ответ привычным жестом взъерошил волосы на макушке.

– Быть может, ночное свидание и партия в шашки? – взгляд Эрика наткнулся на доску и фигуры на столе, забытые кем-то из учениц.

– Возможно, – отозвалась я. – Помнится, в прошлый раз вы обыграли меня, не оставив и шанса. Только теперь я постараюсь выиграть у вас, профессор. Но пообещайте не поддаваться, – Эрик принёс доску и поставил между нами на диван. Я помогла расставить фигуры, и в этот раз белые оказались с моей стороны.

Эрик комментировал каждый мой ход, советовал лучшие комбинации, я же спорила в ответ, отстаивая своё мнение. Мы так увлеклись, что не сразу услышали шаги в коридоре. Только когда Эрик случайно смахнул одну из фигур на пол, мы замерли, и тут до нас отчетливо донёсся скрип половицы. Мы с Эриком испуганно уставились друг на друга. Потом он потянулся к лампе, загасить огонь, а я, повинуясь сиюминутному порыву, схватила Эрика за руку и потянула за собой под стол. В последний момент Эрик успел схватить пальто со стула.

Укрытые скатертью от чужих глаз, мы сидели, боясь пошевелиться. Раздались шаги за дверью, ярко зажёгся свет.

– Кто здесь? Выходите! Учтите, всё равно узнаю, и тогда придётся вам чистить серебро в кабинете леди ректора! – скрипучий голос леди коменданта заставил вздрогнуть.

Шаги проследовали по комнате, обошли наш стол кругом. Я дышала через раз, казалось, сердце стучит слишком громко и его слышно во всей комнате. Комендант, обойдя комнату повторно, постояла на пороге, затем её шаги стали удаляться по коридору.