Чтение онлайн

Себя она пока не относила ни к тем, ни к другим. Все еще могло измениться, ведь, по идее, она должна была погибнуть, когда в ее киоск врезалась машина. Но бог миловал, значит, она теперь будет жить долго и даже скорее всего счастливо.

«Странный пожилой мужчина с властным лицом, кто он? Зачем приходил? Я ему правду рассказала, зачем мне врать? – думала Синицына. – Наверное, я ему что-то хорошее сказала, раз он пообещал отправить меня за границу. И, наверное, не обманет, хотя меня все обманывают – и хозяин, у которого я работаю уже второй год. Все обещает, что накинет денег, а потом жалуется, что денег нет, выручка падает, что всем платить надо. И просит потерпеть, мол, скоро лучшие времена наступят. А где эти времена, когда они наступят? Мне вот осенью уже двадцать три будет, а я еще не замужем, ни кола ни двора…»

У Синицыной начала кружиться голова, ее затошнило. Она дернула здоровой правой рукой. И словно бы почувствовав, или, может быть, услышав шум, в палату быстро вошла медсестра с озабоченным лицом.

– Что такое, голубушка? Ты это чего?

– Тошнит, – сказала Синицына.

– Сейчас, сейчас… Это у тебя от боли. – Она взглянула на часы. – Как раз и укол пора делать.

У противоположной стены стоял столик на колесиках, закрытый белой тканью. Зазвякали инструменты, хрустнула головка ампулы. Одноразовый шприц наполнился лекарством.

– Сейчас я тебе укольчик сделаю, и ты еще пару часов поспишь. А вечером тебя посмотрят и, может быть, из реанимации в терапию переведут. Так что все хорошо.

Укол иглы был почти безболезненным. Минут через десять боль начала притупляться, и девушка уснула, но не глубоким сном здорового уставшего человека. Синицына слышала, как медсестра ходит по палате, слышала, как ее позвали пить чай, но она отказалась. Даже шелест книжных страниц и тот был хорошо слышен.

Состояние было таким, словно одна часть ее существа спала, а другая бодрствовала, улавливая все то, что происходит вокруг. Она даже слышала, как медсестра меняла капельницу, снимая со штатива пустую бутыль и ставя новую, полную. Но никакого интереса к процедурам и к жизни, происходившей вокруг, Синицына не испытывала, ей было все равно. Сколько прошло времени, она не помнила.

Медсестра ее попоила, протерла щеки, подбородок, глаза влажной салфеткой.

– Ну, ты совсем молодец, Катерина, – может быть, чересчур бодрым голосом сказала она, принимаясь за книгу.

Но почитать не успела, в палату заглянула дежурная. Пальцем позвала к себе медсестру и что-то зашептала ей на ухо.

– Я не надолго. Тебе пока ничего не надо? – спросила медсестра у Синицыной.

– Нет, – ответила Катерина.

Она слышала вначале удаляющиеся шаги, а затем приближающиеся. Дверь открылась, в палату вошел мужчина-врач в белом халате.

– Синицына? – спросил он.

– Я, – сказала Катерина.

Он подошел, стал над ней, посмотрел сверху вниз тяжелым немигающим взглядом. Мужчина был по-модному небрит, девушка увидела его раздвоенный волевой подбородок и неприятный взгляд.

– Ну, как здоровье, пострадавшая?

Синицына даже растерялась от подобного вопроса. Да и как на такой вопрос ответишь, находясь в палате реанимации под капельницей?

– Вижу, уже лучше. Когда в себя пришла, когда очухалась?

– А вы кто, из милиции? – догадалась Катя, понимая, что так нагло может себя вести лишь сотрудник правоохранительных органов.

Мужчина хмыкнул и хохотнул:

– Ага, оттуда. Следователь. И как это ты догадалась? Что, уже приходили, до меня?

– Не знаю, – сказала Катя.

– Как это не знаешь? У тебя что, с головой проблемы?

– Не знаю…

– Слушай, ты, крошка, кто к тебе уже приходил? Ну-ка, быстро говори!

– Заведующий отделением приходил… – сказала Синицына, внутренне холодея. Она понимала, что она беспомощна перед этим здоровым небритым мужиком с недоброй ухмылкой.

– Медики меня не интересуют. Еще кто приходил? Ты же сегодня очухалась? – Синицына заморгала. – Значит, сегодня. И я знаю, что кто-то был.

– Мужчина приходил такой серьезный.

Ноздри гостя, стоявшего над ней, затрепетали:

– Говоришь, серьезный был? Молодой, старый? Звали как, фамилию слышала? Звание?

– Он не из милиции.

От этой новости у гостя желваки под скулами забегали и ноздри задрожали.

– Говоришь, не из милиции? Не следователь? А кто тогда? Кого еще сюда пустить могли?

– Пожилой мужчина. И перстень у него на руке с прозрачным камнем.

– Коротко стриженный, лицо сероватое, да? И взгляд такой у него острый?

– Да. Волосы короткие, седые…

– Кольцо с прозрачным камнем, точно видела?

– Да, квадратный камень.

– И что он у тебя спрашивал?

– Спрашивал, что я видела, когда машина на киоск налетела.

– А ты разве видела что-нибудь?

– Да, – с испугом выдавила из себя Синицына.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее давай. Я тебя слушаю, – мужчина даже наклонился, и Синицына уловила запах одеколона, терпкий, щекочущий ноздри аромат.

– Я сказала, что за рулем был парень в кепке, молодой парень.

– Ага, молодец, не соврала. А ты уверена, что молодой парень, а не мужик в годах?

– Да, уверена.

– Эх, Синицына, – весело сказал гость, – глазастая ты, все разглядеть успела.

– А вы кто? Вы ведь не из…

– Еще и догадливая. Не из милиции я. – Мужчина посмотрел на часы, затем на окно. Прислушался. Синицына тяжело дышала. – Дай-ка я тебе подушку поправлю… – Он взял подушку за край.

Катерина пыталась что-то возразить, но мужчина быстро выдернул из-под головы подушку, бросил ее на лицо Екатерине и крепко прижал. Сам в это время навалился на девушку. Она дергалась изо всех сил, которые у нее оставались. Правда, сил было немного, и поэтому она сопротивлялась не очень долго. Мужчина смотрел на кончики пальцев, которые вначале вылезли из гипса, а затем спрятались, словно в панцирь.

Откинув с лица подушку и приложив палец к сонной артерии, мужчина убедился, что девушка мертва.

– Ну, вот, теперь ты никому ничего не скажешь. Лучший свидетель – мертвый свидетель.

Мужчина быстро надел халат, застегнул на все пуговицы. На голову надел белую шапочку, лицо завязал марлевой повязкой. На кармане крахмального халата появился бэджик «Иванов Иван Ильич. Консультант».

«Консультант Иванов» медленно шел по длинному серому коридору. Остановился у служебной лестницы, неторопливо спустился по ней на первый этаж, где двое больных, один пожилой и небритый, второй совсем еще молоденький паренек, тайком курили, но, завидев врача, быстро погасили сигареты и отвернулись. Он вышел на улицу. Не снимая марлевую маску, сел в машину, белую «Волгу», и уже в салоне с остервенением сорвал с лица маску.

– Давай отсюда, рвем!

«Волга» выехала с территории больницы.

Медсестра из реанимации стояла на крыльце двадцать минут и все время поглядывала на часы. Но, так и не дождавшись «консультанта Иванова», поднялась наверх. Вошла в палату, тихо открыв дверь, а из палаты выскочила, подняв в коридоре своим визгом самый настоящий переполох.

Павел Глазунов спал. Сон его был чуткий и неглубокий. Когда он открыл глаза, в комнате уже царил полумрак.

«Стемнело. Пора».