Чтение онлайн

— Как вам будет угодно!

Вскоре они выехали за крепостные стены Парижа. Миновав крупное аббатство святого Антония, они углубились в лес, который словно огромная зеленая лапа охватывал Венсеннский замок с его четырехугольными башнями. Грозно-воинственный вид замка слегка смягчала ажурная колокольня Сент-Шапель, что была почти близнецом того чуда, которым гордился дворец на острове Сите в Париже. Карета двигалась вдоль крепостных рвов замка.

— Легко понять, что герцог Сезар решил морем отделить себя от этой башни, — насмешливо заметила мадемуазель де Шемро. — Он томился здесь пять долгих лет, а его брат Великий приор Мальтийского ордена умер здесь через два года при странных обстоятельствах. Кстати, это единственное умное решение, которое когда-либо принимал герцог Сезар.

— Что вы имеете в виду?

— Это же смешно, что Сезар хотел отравить кардинала. Будь это пять лет назад, его можно было бы понять. Через полгода Ришелье умрет. А возможно, и раньше.

— Я думала, вы любите кардинала. Конечно, состояние его здоровья не блестяще, но я плохо понимаю, как смертельно больной человек может пускаться в путь по дорогам Франции и ехать на границу королевства.

— Не по дорогам, а по рекам. Носилки кардинала сплавят вниз по течению до Лиона, оттуда тоже водным путем до Тараскона. Кардинал не выдерживает даже хода мулов; когда его высаживают на берег, то носилки несут на себе слуги.

— Эту огромную махину? Но она не везде может пройти.

— Все, что мешает, будь это городские стены, сносят. Так уже не раз бывало, но даже при этих условиях кардинал испытывает невыносимые муки при каждом движении. Правда, его выдержка выше всех похвал, а в основе ее лежит гордыня кардинала. Вот почему я всегда им восхищалась.

— Это всем известно. Но что станет с вами, когда он покинет бренный мир? Найдете кого-нибудь другого, кем будете… восхищаться?

— А вот это не должно вас волновать!

Теперь они ехали по направлению к лесу по более оживленной дороге, что было довольно неожиданно при такой холодной погоде. Этот лес был самым безопасным в окрестностях Парижа потому, что в Венсеннском замке стоял значительный гарнизон. Поэтому в окрестностях располагались крупные поместья: Конфлан, Шарантон, Сен-Манде, Ноан, могущественное аббатство Сен-Мор, Кретей и Сен-Морис.

Сочтя путь слишком долгим, Сильви спросила:

— Но все-таки куда мы едем?

— В Ножан! — раздраженно ответила Прекрасная нищенка.

Начинало смеркаться, все меньше экипажей всадников попадалось им по пути. Вскоре они въехали в решетчатые ворота обширного поместья, чьи сады, луга и огороды спускались к реке.

В конце широкой, обсаженной деревьями аллеи был виден красивый дом постройки прошлого века. Несмотря на сумерки, в окнах не было видно света. Ничто не говорило о готовящемся отъезде брата мадемуазель де Шемро. На шум кареты даже не вышел слуга.

— Видимо, брат вас не ждал, — с удивлением заметила Сильви. — Здесь никого нет…

Франсуаза де Шемро, нахмурив брови, в недоумении оглядывалась.

— Действительно, странно. Но в записке, что я получила сегодня утром, говорилось об отъезде.

Видя, что из кареты никто не выходит, кучер спустился с облучка и подошел к приоткрывшейся дверце:

— Не ошибся ли я поместьем, мадемуазель?

— Нет, нет! Это точно здесь. Но я нигде не вижу света.

— Свет есть, мадемуазель. Я заметил свет на первом этаже.

— Пойду взгляну, — сказала Шемро. — Но непохоже, чтобы они в мою честь устраивали иллюминацию! — с раздражением прибавила она. — Вы не хотите пойти со мной? — вдруг обратилась она к Сильви, которая с усмешкой ответила вопросом:

— Вы что, боитесь?

Мадемуазель де Шемро, гневно пожав плечами, воскликнула:

— Это глупо! Да будет вам известно, я никогда ничего не боюсь…

Однако у нее дрожали руки, когда она подбирала свои тяжелые меха, чтобы выйти из кареты. Вдруг Сильви охватило страстное желание увидеть все собственными глазами.

— Я тоже, — сказала Сильви. — Я иду с вами! И они вместе вошли в дом, где, наверное, готовили ужин — в комнатах стоял приятный запах теплого хлеба и жареной птицы. В небольшом зале — из двух высоких окон была видна река, почти скрытая пеленой тумана, — был сервирован стол. В серебряном канделябре горели свечи, озаряя красивым желтым светом позолоченную посуду и высокие хрустальные бокалы.

— Не знаю, — заметила Сильви, — уезжает ли ваш брат на войну, но если этот стол ждет вас, то ваш брат не слишком торопится, как вы утверждали. Но идет ли речь о вашем брате? Это скорее напоминает галантный ужин!

— Перестаньте болтать глупости! — недовольно проворчала Шемро. — В любом случае теперь пора сбросить маску… О Боже мой!

Обходя стол, Франсуаза де Шемро вдруг резко становилась, едва не споткнувшись о тело, распростертое на полу в луже крови. Мужчина лежал с закрытыми глазами; в груди зияла глубокая рана, из второй еще сочилась кровь. Приблизившись к побледневшей Франсуазе, Сильви склонилась над телом и с ужасом узнала в мертвеце Лафма! Она моментально все поняла и, выпрямившись, встретилась глазами со взглядом Шемро, исполненным злобы и нескрываемого разочарования.

— Глупец, он все-таки дал себя убить, — пробормотала она раздраженно.

Потом молниеносным движением она с силой оттолкнула Сильви, которая упала навзничь, ударившись головой об угол стула, и несколько минут оставалась без сознания. Этого времени вполне хватило, чтобы ее спутница скрылась с места убийства, закрыв за собой дверь на ключ, и добежала до кареты… Когда Сильви пришла в себя, она услышала шум отъезжающей кареты. Сильви с ужасом осознала, что осталась в запертой комнате рядом с трупом. То, что это был труп ее злейшего врага, в этих обстоятельствах Сильви вряд ли могло утешить, и она едва держась на ногах, рухнула в кресло, чтобы попытаться хоть как-то привести в порядок свои мысли. Одно она понимала ясно: Шемро заманила ее в гнусную западню. Она хотела выдать Сильви Лафма, и было нетрудно понять, почему стол накрыли на два куверта. Мысль о том, что последовало бы за ужином, вызвала у Сильви тошноту и новый приступ головокружения. На столе была бутылка вина. Она налила в бокал вина и выпила, припомнив, что и раньше знала его вкус: такое же испанское вино она когда-то пила у кардинала. Неужели Ришелье дарил это вино своему любимцу-палачу?

Как бы то ни было, она почувствовала себя лучше и постепенно осознавала всю опасность своего нового положения. Даже от мертвого Лафма исходила угроза: Сильви могли обвинить в его убийстве.

Кто мог поручиться, что мерзкая Шемро уже не спешит донести на нее ближайшим стражам порядка?! Почему бы Шемро не отправиться прямо в Венсеннский замок? Если Сильви застанут в комнате с трупом, как ей оправдаться, что убийца — не она?! Необходимо немедленно бежать отсюда!

Сильви еще не успела ничего предпринять, как ключ в замке повернулся, дверь медленно открылась и на пороге появилась столь странная личность, что Сильви от испуга вскрикнула.

— Не бойтесь, мадемуазель! — сказал незнакомец приятным, даже благородным голосом. — Я ношу маску и прошу у вас позволения ее не снимать…

Под широкополой черной шляпой с перьями красовалась багровая, опухшая, с длинным прыщавым носом рожа, уродливые черты которой выглядели зловеще при свете свечей.

— Кто вы? — выдохнула Сильви, еще не придя в себя окончательно.

— Меня называют капитан Кураж! А кто вы и что здесь делаете?

— Меня зовут Сильви де Вален, меня обманом заманили сюда, чтобы отдать в руки этому