Король-одиночка
Шрифт:
– Бибийо [21] , Петро дома?
– Не слышишь, что ли? – проворчала она. – Оба дома. Зайди.
Дверь квартиры была распахнута настежь. По лестнице навстречу Королю скатилась перепуганная стайка детей. Крики становились все отчетливее:
– Сука! Потаскуха! Про детей ты будешь думать?! Я тебя убью!
– Да ты кто такой?! Думаешь, боюсь тебя? Да плевать мне на тебя, плевать, плевать, плевать! Вонючка, порошок рвотный! Коровья жвачка! Тряпка половая, надоел, хуже чесотки!
21
Тетка.
– Ах, так?! Ну, и иди к нему! Иди, не держу! Нужна ты мне здесь!
– И пойду! На твою рожу, что ли, любоваться?! Ай! Ай! А-а-а-а!!!
Отчаянный визг, грохот, рычание – и из квартиры, прямо в объятия Короля вылетела растрепанная Роза.
– Убивают, режут, ромалэ, спасите! Ой… – она ударилась в его грудь, вскинула округлившиеся глаза. – Володенька?!. Откуда ты, ангел мой? Соскучился по нам, приехал наконец, а?
Она весело, как ни в чем не бывало, рассмеялась, тряхнула волосами, уперлась кулаками в грудь Короля. Владимир поспешил отстранить ее, потому что из-за двери появился всклокоченный и мрачный Петро. Увидев Короля, он опустил глаза. Сквозь зубы пригласил:
– Заходи.
В маленькой тесной комнате царил кавардак. По полу были разбросаны вещи, в углу лежала сорванная занавеска, валялись осколки битой посуды и длинный хлебный нож, который Петро, покраснев, поспешно задвинул ногой под кровать. Из кухни донесся звон кастрюль, беззаботное пение Розы. Прислушавшись, Петро бешеным пинком ноги захлопнул дверь.
– Шалава… Видит бог – задушу! И цыгане ничего не скажут! – он сумрачно, исподлобья взглянул на Короля. – Ты в своем уме, дорогой мой?
– А что? – прикинулся Владимир непонимающим.
– А то. Зачем было так делать, зачем? Они же теперь тебя убьют! Граф, Белаш! И правы будут!
– С чего ты взял?
Глаза Петро устремились в потолок.
– Цыгане так говорят. Что ты у Белаша товар заиграл. Все уже слышали.
– Цыгане… – Король сел напротив. – Я здесь ни при чем. Сестрой и дочерью клянусь.
Петро кинул на него быстрый, удивленный взгляд. Хотел спросить о чем-то, но не стал. С минуту они сидели молча.
– Белаш в Москве, не знаешь?
– Не знаю. Правда, не знаю. Кажется, еще из Праги не возвращался. А зачем он тебе? Он торопиться не будет, со стороны поглядит. Тебе не его, а Графа бояться нужно.
– Подожди… – растерялся Король. – Граф… Он что – здесь?! В Москве?!
– А с кем она три дня была, по-твоему? – цыган зло мотнул головой на закрытую дверь. – В шесть утра на «БМВ» ее привез, все наши из окон повывешивались! Я-то думал, он женится и от Розки отстанет, а он все равно, сволочь такая… Послушай, Король, дело говорю – уезжай. Он тебя кончит теперь.
Король хмуро смотрел в пол. Такого оборота он не ожидал.
– Ему, Графу, чего бояться? – нервно продолжал Петро. – Цыгане все равно ему поверят. Он – свой, а ты, извини, – гаджо. Белаш тебя и слушать не будет. Все знают, что Граф тебя пришьет, потому что ты чужой товар не отдал. Тогда, весной – помнишь, в тебя стреляли? Я потом узнавал – это Графа люди были. Ты ему живой не нужен, он теперь не уймется, пока тебя не схоронит. Сам видишь, он и не прячется…
– А зачем ему прятаться? – ехидно спросила вошедшая в комнату Роза. К вспухшему глазу она прижимала мороженую сосиску, что не помешало ей покоситься на мужа с невероятным презрением:
– Чего ему бояться-то? Тебя, что ли? Или кадя гаджэс? [22] Он – настоящий ром, а ты – колбаса вонючая! Микояновская, ту-у-ухлая!
– Ах, ты!.. – подлетел было к ней Петро, но Роза вспрыгнула на кровать, пнула ногой подушку, расхохоталась:
– Не боюсь! Не боюсь! Ну, ударь меня, ударь – что?! А убить сможешь? И детей потом сам кормить будешь? Дурак, дурак!
Петро дико взглянул в бледное лицо жены с набухшим синяком под глазом. Развернулся, вышел. Король, подумав, тронулся за ним.
22
Этого не цыгана.
На лестничной клетке Петро опустился на ступеньки. Руки у него дрожали, и цыган стиснул их в кулаки.
– Ну, вот… Видишь сам, баро… Что с ней, заразой, сделаешь, что?!
– Послушай… – подумав, сказал Король. – Графа я все равно шлепну. Но товар этот нужно найти. И быстрее. Мне к Белашу без него являться смысла нет. Как ты думаешь – где искать? Хазы Графа знаешь? Девки, квартиры, родня… Помоги, морэ.
Цыган вздрогнул, поднял голову. Его глаза смотрели испуганно.
– Ты что – сумасшедший? Не знаю я, дорогой мой, откуда мне знать?
– Может, подумаешь? – еще раз попытался Король, но Петро так отчаянно замотал головой, что длинные, курчавые волосы упали ему на лицо.
– Не знаю я ничего! Уходи, баро! Извини, но… уходи, пожалуйста! Прошу!
– Вшивота пузатая! – в сердцах поднялся Король. – Ты же все знаешь! Только боишься этого Графа до смерти, шестерка!
– Дети у меня! – взвился Петро. – Четверо! Меня убьют – ты, что ли, их кормить будешь?! Ваши дела – вы и грызитесь, а я…
– Правильно Розка тебя кроет, – уже с лестницы заметил Король. Сверху упало отчетливое ругательство, хлопнула дверь.
Он успел выйти из подъезда и пересечь залитый солнцем двор, когда сзади раздался крик:
– Володенька! Эй! Эй! Сто-ой!
По подворотне босиком, на ходу застегивая блузку, бежала Роза.
– Фу! Насилу догнала! Что ж ушел так быстро, брильянтовый? Не посидел, не выпил, а? Так люди не делают!
– Как тебя Петро из дома выпустил? – удивился он.
– В окно выскочила, – беспечно сказала Роза. – А что? Второй этаж всего, и клумба внизу. Дай закурить.
Король достал сигареты. Затянувшись и выпустив клуб дыма, Роза смерила его сочувственным взглядом:
– Знаешь, что скажу? Ты Графа не ищи, без толку. Он тебя убьет, правда. – Она серьезно перекрестила свою красную блузку. – Ты лучше уезжай – подальше, где не сыщут. В Америку можешь? Я потому говорю, что мне тебя жалко. Хоть гаджо, а хороший человек. – Король попытался возразить, но Роза замахала на него руками. – Молчи! Слушай! Я ведь чего выскочила-то? Одна девочка тебя ищет. Скучает очень.
– Что за девочка?
– Ганка. – Роза сузила смеющиеся глаза. – Ну да, да – в Москве они. Вчера Васька в «Подкову» забегал, спрашивал про тебя. Они тебя на старом месте ждут, до темноты, каждый день.