Чтение онлайн

Простите, отец Елеазар; пусть не оскудеет рука дающего и не обнаглеет рука берущего. Сегодня я прихвачу только то, что легко сумею унести.

Проникнув в капеллу через одно из световых окон, я осматриваюсь. Первым делом - ящик для пожертвований. Отец наш, хоть ты и милостив, но стоит жестче карать людей за жадность! Два десятка мелких монет не хватит даже на приличную выпивку, чтобы промочить пересохшее после усердных молитв горло!

Пройдя между рядами лавок, я влезаю в исповедальню. Какое облегчение знать, что богачи еще не позабыли заповеди и надеются спастись, ничуть не меньше, чем в дни Великого Бедствия. Возле кресла священника стоят два сундука: справа - наполненный индульгенциями, слева - щедрой платой за них.

Я высыпаю абсолютно бесполезные желуди из поясного мешочка Росаса. Эта дурная мода возникла недавно и широко распространилась среди северян: есть легенда, что тот, кто всегда носит при себе желуди, не стареет. Дуб передает человеку своё долголетие и избавляет от болезней.

Руководствуясь принципом: "хворать сытым гораздо приятнее, чем голодным", я выгребаю из сундука монеты наивысшего достоинства. Мешочек быстро разбухает и становится в несколько раз тяжелее.

"Сяду я верхом на коня, не догонит стража меня по бескрайнему полю моему, по бескрайнему полю моему..."

Теперь оставалось только навестить коменданта Инграма, вернуть ему причитающееся, а заодно узнать правду о Роберте. Возможно, это было еще одним юношеским заблуждением Риддерка - обвинить Кривоносого, не имея ровным счетом никаких доказательств. Как обычно, мастер Рид вынужден прийти на помощь тому, кто слаб, наивен и глуп.

Я проникаю в цитадель, воспользовавшись входом для прислуги. Его, разумеется, никто не охраняет. Прежде чем двинутся дальше, укрываюсь за занавеской на первом этаже крепости, чтобы отлить на стену, и без того украшенную характерными потеками.

Кто-то идет. Я бодро поправляю одежду и поудобнее берусь за рукоять косенки. Отгибаю занавеску. Это молодая служанка спешит из приемной залы в комнаты для челяди. Походка девушки нетвердая. Нагоняю ее за семь стремительных прыжков, намереваясь ухватить за локоть и припугнуть ножом. Мне необходимо узнать, где располагаются покои тэна.

– Г-гослин?
– лепечет она, едва ворочая языком.
– Т-ты почему не на стене?

– Вызвал комендант, - доверительно шепчу я, радуясь, что не пришлось применять насилие.
– Проводишь до его покоев?

– З-забыл свои обещания?
– незнакомка обвивает мою шею.

Малышка пьяна и едва держится на ногах:

– Гослин, ты - п-подлец! Когда в-вернется мой м-муж...

Поцелуй вынуждает ее умолкнуть. Мы идем рядом, то и дело лаская друг друга, словно влюбленные после длительного расставания.

– Дай-ка я разок посмотрю, - напеваю, засовывая руки под блио спутницы, - где рождает поле зарю...

Прелестница ударяет по ним и стыдливо краснеет.

– Ах, брусничный цвет, алый, как рассвет! Толи есть то место, толи его нет...

Красотка оступается, я бережно подхватываю ее. Она сокрушается, что вино, которое привез капитан-виконт Ярдли слишком крепкое для порядочной женщины, но будущая депутесса зачем-то повелела каждой служанке выпить полную кружку.

– Всевышний, храни виконта, - шепчу, жадно целуя правую грудь спутницы.

– Всевышний, храни баронессу, - мои губы здороваются с левой грудью милашки.

Я не могу осудить ни госпожу Эдилию за ее странное распоряжение, ни любовницу Гослина, проявляющую столь пылкие чувства, что не всякая особа позволяет себе даже наедине с законным супругом.

Веселье продолжается. Сладкая лесть и вдохновенное вранье. Убеждаю спутницу отвлечь охрану тэна Инграма. Три десятка шагов по опустевшему коридору отделяют меня от вожделенной цели. Застыв перед дверью, ведущей в спальню коменданта, я откашливаюсь и смело стучу кулаком по дубовой панели.

– Войдите!
– доносится из комнаты.

Охотно принимаю приглашение.

Помещение маленькое, обставленное скромно, но со вкусом. Тусклый свет масляной лампы не позволяет рассмотреть детали. Хозяин восседает в кресле, поигрывая серебряным кубком, и по-отечески ласково глядит на меня.

– Долго же пришлось ждать твоего прихода, - беззлобно ворчит тэн.

– В каком смысле?
– я стою к нему вполоборота, сжимая косенку левой рукой и прикрывая плащом.

– В прямом. Неужто так сильно приложился затылком?

– Это был подлый удар.

– Ты чуть не выдал себя, мальчик! Слава Богу, все обошлось благополучно. Сядь, налей вина и положи в тарелку мясо. У мэтра Марддина желудок не набьешь, да?

Я делаю шаг назад, не веря услышанному. Этот едва знакомый человек ждал меня до глубокой ночи и подготовился к встрече.

– Удивительное дело...
– бормочет тэн.
– Внешностью ты весь в мать.

– Вы знали мою мать?

– Нет, - усмехается комендант.
– Зато я близко знал твоего отца. А еще догадываюсь, что передалось от него по наследству.

– Осел и толика денег.

Инграм хохочет:

– Сколько их у тебя?

Я чуть отодвигаю край плаща, показывая набитый монетами кошель:

– Милостью Божьей, теперь достаточно.

Лицо мужчины становится серьезным:

– Речь о масках. Шесть или семь?

– Три, - неохотно отвечаю я.

Мою ложь невозможно проверить.

– Ничего. Создашь еще. А теперь садись. Разговор предстоит долгий.

– Как вы догадались о... моих способностях?

– Заподозрил и решил дознаться до истины. Никому не удавалось сбежать от старины Марддина. Ты сделал это в первую же ночь и явился сюда, потому что получил от Альтарфа не только талант масочника, но и горячую кровь.

– Талант?
– удивляюсь я.
– Кажется, это не лучшее слово для обозначения колдовского проклятья, жертв которого вешают, предварительно содрав кожу с лица.

– У меня - иное мнение. В третий раз повторяю: присядь. Ты явился сюда из-за отца. О нем я и хочу поговорить.