Чтение онлайн

Лэмпарт выключил аппаратуру и с улыбкой повернулся к Доротее.

– Вот и все.
– С каждым разом разговор с орбитальной станцией занимал у него все меньше времени.

– Голос показался мне каким-то механическим, - поморщившись, заметила девушка.

– На самом деле я беседовал с человеком. Так уж сложились наши отношения… я бы сказал, не все здесь просто… Мы ведь в состоянии выдавать Ограниченное количество звуков. В речи мы их варьируем в различных сочетаниях, вот почему ты понимаешь, что голос принадлежит мне, когда я говорю: «Привет!» Но ты узнаешь это слово, если его произнесет кто-то другой, даже совсем маленький ребенок, верно? Поэтому данная система анализирует базовые параметры и передает только их. Так значительно проще, чем посылать весь сигнал, - не вызывает сомнений, что гораздо легче отправить письменное сообщение, чем пытаться повторить, тонкости интонаций. Впрочем, не важно.
– Лэмпарт внимательно посмотрел на сидящую рядом Доротею - занятие само по себе очень приятное - и покачал головой.

– Что-то не так?
– с удивлением спросила девушка.

– Нет. Все в полном порядке. Просто пытаюсь понять… почему я считал это место таким замечательным, когда тебя здесь не было!

Лэмпарт заметил, что кровь прилила к ее щекам, золотистая кожа слегка потемнела, и Доротея опустила глаза. Горячая волна залила шею и грудь, и внутри у Джона тоже вдруг потеплело.

Девушка стремительно поднялась со стула и отошла на несколько шагов в сторону, а потом повернулась к нему.

– Нам нужно еще многое сделать, Джон. Давай сегодня ляжем спать пораньше?

– Давай, - согласился он, тоже поднимаясь на ноги.
– Мне следует приготовить к отправке образцы и составить новый список. Кроме того, необходимо просушить сухожилия, разрезать на куски мясо и сложить его в холодильник, закончить второй меч, луки… Работы полно. Я тебя разбужу за два часа до заката, тогда мы все успеем.
– Он проводил Доротею до каюты.

Девушка остановилась возле двери и взглянула на него.

– А как ты узнаешь, что пора вставать? Как просыпаешься, когда тебе нужно?

– Не знаю. Просыпаюсь и все. Если все время проводишь в одиночестве, можно многому научиться.

Казалось, Доротея не хочет заканчивать разговор.

– Ты, должно быть, видел множество поразительных вещей… новые звезды, необычные планеты?…

Он покачал головой.

– Раньше я тоже так думал. Романисты любят писать о славе и удивительных открытиях, но в дейст-

вительности мне ни разу не пришлось столкнуться с каким-нибудь чуждым миром. В реальности оказывается, что космос почти пуст, а звезды - лишь точки света в черном бездонном пространстве. Когда ты приближаешься к ним, они становятся слишком яркими и на них невозможно смотреть. Планета мало что значит, пока не спустишься на ее поверхность - разведчики, если быть честным до конца, поступают так достаточно редко. Я уже не говорю о том, что человек в состоянии воспринять ограниченное число чудес. Ведь наши глаза несовершенны.

– Ты представил все в таком прозаическом свете… - жалобно проговорила Доротея.

– Я не хотел тебя разочаровать. Просто мы воспринимаем окружающий мир через призму собственных чувств. И если какая-то картина кажется нам великолепной, удивительной или прекрасной… то потому только, что имеет для нас какое-то значение. Когда я вижу нечто чудесное - что ж, мне повезло… сердце начинает биться быстрее, и я испытываю восторг. Однако для этого вовсе не обязательно лететь в космос.

Джон заколебался, ему вдруг захотелось сказать, что Доротея совершенно неожиданно стала для него удивительным и прекрасным подарком судьбы. Но пока он пытался найти нужные - и непривычные - слова, девушка кивнула ему и скрылась в своей каюте.

На сей раз, лежа в постели, Лэмпарт удивлялся самому себе. Он совершенно точно знал, что не влюблен в Доротею. Однако стоило ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором возникал берущий за сердце образ идеальной женщины, воплощенный актрисой, которая играла роль Звездной Королевы в том дурацком сериале… Линда Льюис!

Впрочем, некие чувства к Доротее он все-таки питал. Слово «восхищение», пожалуй, описывает их не совсем точно, хотя и кажется на первый взгляд подходящим. Да, Доротея очень красива - кто же станет спорить? Лэмпарту доводилось видеть много женщин с хорошей фигурой, тонкой талией, длинными ногами и высокой грудью. Но стоило им сделать один шаг, и впечатление сразу портилось. С Доротеей дело обстояло иначе. Она двигалась грациозно и легко, как королева, как мечта, как поэма. Все вместе. А кроме того, природа наделила ее смелостью и умом. Назови это восхищением и уважением - уже лучше. И все-таки требовалось другое определение…

Проснувшись, Джон понял, что так и не нашел решения.

– Проклятье!
– пробормотал он, вскакивая с койки и потягиваясь.
– Мне она нравится. Она хороший друг. Вполне достаточно!

Лэмпарт предложил, чтобы Доротея была в шлюзовой камере и, не теряя времени, направилась к шаттлу, когда тот приземлится. Девушка не согласилась.

– Я хочу быть рядом с тобой, - заявила она.
– Мне интересно, как ты сажаешь шаттл. А вдруг с тобой что-нибудь случится, и мне понадобится помощь?

Он не стал возражать - ему нравилось, когда Доротея была рядом. Лэмпарт не стал объяснять ей, что, прежде чем пытаться посадить шаттл с Земли, необходимо освоить пилотирование космического корабля. За десять минут этому не научишь. Но он уважал ее способность спокойно и без истерики говорить о возможных несчастьях.

– Смотри, я тебе все покажу!
– проговорил Лэмпарт, откидываясь на спинку кресла и включая передатчик, чтобы сообщить о благополучной посадке шаттла.
– Видишь красный огонек? Подожди немного… вот так.
– Лампочка погасла.
– Теперь на станции знают, что шаттл благополучно приземлился. Пойдем посмотрим, что нам принес почтальон!

– А ты когда-нибудь получаешь письма?
– спросила Доротея, когда они шагали по горячему песку в косых лучах заходящего солнца.

– Кто, я? Кому захочется мне писать? Мать умерла, когда мне было четыре года, а отец - когда мне исполнилось пятнадцать. Всем остальным я совершенно безразличен.

– Разве ты никогда не влюблялся или хотя бы не заводил длительных отношений?

Джон кинул на Доротею быстрый взгляд и рассмеялся.

– Ты совершаешь большой грех, единственное преступление, которое не в силах перенести одинокий мужчина вроде меня. Понимаешь, о чем я говорю?

– Мне очень жаль!
– Она сразу же закрылась, как испуганная улитка.
– Я не знала. Конечно, если ты не хочешь…

– Не так! Я совсем на тебя не обижаюсь. Что до остальных… какое мне дело? Но тебе я бы хотел объяснить. Ты выслушаешь меня?

– Я не могу заставить тебя молчать, - язвительно ответила Доротея.

– Нет, можешь. Только что тебе удалось.

По пути к шаттлу Лэмпарт не произнес ни слова. Они взяли четыре канистры: две - с образцами и картами и еще две - порожние. Джон открыл люк, спустил трап, закинул груз, а потом и сам поднялся наверх. Внутреннее помещение челнока представляло собой коробку, разделенную на три отсека.

– Подай мне первые две канистры, - попросил Лэмпарт и задвинул их в дальний угол, когда Доротея выполнила его просьбу.
– А теперь отойди в сторону, я выброшу те, что нам прислали.

Канистры полетели наружу, а Джон перешел в следующий отсек. Здесь его поджидал специальный заказ. Оставалось решить небольшую задачу - как спустить груз на землю? Он посмотрел ка массивный металлический предмет размером три на четыре фута с двумя фланцами и отверстиями для болтов; рядом лежала стопка полосок разных сплавов. Лэмпарт еще раз попросил Доротею отойти в сторону и выбросил груз на песок. А потом и сам выбрался из шаттла.