Король ветра
Шрифт:
Ближе к полуночи, я сообщила, что устала и хочу отправиться домой. Анри безо всяких разговоров повел меня к машине. По дороге я всячески уводила беседу в какую угодно сторону, лишь бы не обсуждать собственные достоинства.
Когда оказались у подъезда, я настороженно посмотрела по сторонам в поисках репортеров, к счастью, их не наблюдалось.
– До свидания, Анри, – хотелось поскорее улизнуть, но он успел поцеловать мне руку.
– До встречи, Ирис, надеюсь завтра снова вас увидеть.
– Ага, – неопределенно ответила я и помчалась домой. Почему-то после замечательного вечера с таким потрясающим мужчиной, настроение было наредкость паршивым.
Прослушав автоответчик и не найдя ничего хорошего, по очереди обзвонила ребят. Мама Валерии сказала, что они все вместе уехали на загородный пикник. Вот это да… а меня с собою взять и не подумали…
– Ну и ладно! – обиделась я.
Приняв ванную, решила посмотреть телевизор, но во время передумала, сил уже не было слушать, как враги-репортеры перемалывают одни и те же сплетни.
Уснуть никак не получалось, в голове роилась сотня мыслей… вот бы найти Короля Ветра, привести его Радияру! И он начнет предлагать мне несметные сокровища в награду за своего любимца! Я бы скромно от всего отказалась, уверяя, что поступила так только из-за бескорыстной любви, но если уж он так настаивает, пожалуй, возьму собственную киностудию, конезавод, замок во Франции, небольшой самолет…
Утром проснулась от телефонного звонка с киностудии.
– Да, слушаю…
– Ирис, съемки сегодня будут, – сообщил женский голос, – нашли Мюррею замену.
– Насовсем? – от такой новости я сразу же проснулась.
– Нет, пока синяки не пройдут.
– Какая жалость!
– Ирис, максимум через полчаса ты должна быть на площадке, Кен ужасно не в духе.
– А он, случайно, не итальянец? С его-то темпераментом…
– Не знаю. Просыпайся скорее и бегом сюда.
– Уже иду.
Бросив трубку, рысцой помчалась в ванную. Портить отношения с Кеном не хотелось, пожалуй, я была единственным человеком из всего актерского состава, которого он звал по имени, а не названиями животных и анатомических деталей организма.
Проглотив кофе с бутербродом, я поспешила в «Синема-Парк» и, к счастью, не опоздала. В павильоне сидел Кен за своим переносным пластмассовым столиком, и пытался затушить сигарету в переполненной пепельнице.
– Доброе утро, Кен.
– Привет, лапуся, – мрачно ответил он. – Как настроение, рабочее?
– Еще бы! А кто заменит Мюррея?
– Не напоминай мне про эту субстанцию! – скривился Кен. – Жаль, мало надавал, надо было всю рожу раскроить! А заменит его этот… как его там… – он полистал лежавшую на столе толстую тетрадь, – где же… А, какая разница, все они одинаковые и имена у них дурацкие! Давай, детка, гримируйся, сегодня снимем сразу пару сцен, надеюсь, с декорациями все будет в порядке, иначе досматривать, чем все тут закончится, я буду из могилы!
– Кен, ну что вы такое говорите…
– Иди, Ирис! – отмахнулся он.
Я направилась в гримерную, решив не раздражать лишний раз взрывоопасного Кена. Какие именно сцены он собирался снимать, я не знала, но надеялась, что это будет что-нибудь романтичное, хорошо бы отстреляться, пока Мюррея нет. Мне ровным счетом было все равно, кто его заменит, согласилась бы и на Сирано де Бержерака, только бы не Винт!
Меня запихали в шкуру, на это раз без крови, я вышла на площадку, и решила, что у меня начались миражи на нервной почве – за режиссерским столиком вместе с Кеном сидел Анри.
Глава восьмая
– Что вы здесь делаете? – бестактно поинтересовалась я, подходя к столику.
– Прошу прощения, – он поднялся и поцеловал мне руку. Интересно, он все время целует одну и ту же – правую и ни разу не перепутал. – Я так хотел увидеть вас, Ирис, что не удержался и приехал сюда. Можно мне остаться?
Я посмотрела на Кена, орлиным глазом он следил за рабочими, заканчивающими установку декораций пещеры и чихать хотел на все мирские проблемы.
– Оставайтесь, конечно, – пожала я плечами, и пошла к пещере.
– Так! – раздался зычный вопль Кена, – Снимаем первую сцену! Леола сидит в глубине пещеры, входит герцог… где герцог?! Где герцог этот свинский?!
– Здесь я, – откуда-то выскочил молодой парень, загримированный под Мюррея. Издалека они были похожи, а вот вблизи не очень, и я облегченно вздохнула – парень был совсем не мерзкий, а какой-то испуганный. Наверное, с ним будем снимать еще дольше…
– Так! Входит герцог, снимает шляпу… где твоя шляпа?!
– Вот, – юноша поспешно вытащил из-за спины сильно помятый блин, – здесь она.
– Это что, по-твоему, шляпа герцога?! Ты сидел на ней, что ли?! Расправь ее немедленно!
Юноша поспешно принялся терзать блин, пытаясь придать ему хоть какую-то форму.
– Значит так, он снимает шляпу и бросает ее на пол! – продолжал Кен. – Причем бросает под ноги амазонке-служанке, сидящей у стены… где амазонка?! Почему амазонки нет?!
– Я здесь, – на площадку возникла девушка с сигаретой в зубах, в шкуре немного похуже моей.
– Плюнь сигарету, коза бесхвостая! Быстро на место!
Покачивая бедрами, она неторопливо направилась в пещеру.
– Бросает он шляпу, дальше идет реплика… – Кен перевел дух, листая свою тетрадь, – его реплика… где же она… а, вот! Он говорит: «Где моя лошадь, черт побери!»… Нет, это не то… не то… Слушай, герцог, ты сам-то знаешь, что тебе говорить?!
Я сидела в глубине пещеры на низенькой скамеечке, замаскированной под камень и хотела провалиться сквозь землю из папье-маше, ведь за всем этим бардаком с огромным интересом наблюдал Анри. Должно быть он думал: «Вот так студия, вот так кино, вот так актриса!»
Наконец, Кен все уладил, всех рассовал по местам и крикнул:
– Поехали!
Я глубоко вздохнула, перевоплощаясь, важно оперлась на меч, попытавшись придать себе столько величия, сколько позволяла маленькая неудобная скамья, и вдохновенно уставилась вдаль, размышляя о судьбе своего племени. Амазонка-служанка примостилась у входа и принялась «чинить» копье. Сразу после щелчка хлопушки, в пещеру протиснулся герцог.
– Здравствуй, прекрасная Леола, – дрожащим голосом произнес он, затравленно глядя по сторонам. Шляпа была ему велика, поля печально свисали со всех сторон, и смахивал он не на герцога, а скорее на бедного конюха. При этой мысли на моем суровом лице возникла совершенно неуместная улыбочка.