Король воров
Шрифт:
Почему торговый караван, прибывший вчера на рассвете в Конверум откуда-то из Черных Королевств, выбрал себе для стоянки этот грязный пустырь? Чего вдруг чернокожие дикари надумали соваться в цивилизованный мир? Вайгал не искал ответов. Главное – чернорожие ребята привезли с собой очень много драгоценных камушков, и ему об этом незамедлительно доложил его человек, один из тех стражников, что производили досмотр каравана при въезде в город. Парень получит свою долю, как только товар будет взят и продан. Что ж – ему недолго осталось ждать. Только где же Конан, Нергалова жизнь?!
Конан почувствовал, что пришел в себя. Теперь следовало распахнуть глаза.
На ум пришла странная мысль: сколько раз его в разных землях самые разнообразные люди и нелюди по различным причинам отправляли в бесчувствие! Использовали для этого весь злодейский арсенал: от пошлых огреваний по затылку и подлого подсовывания отрав до премудрых магических приемчиков. После чего он приходил в себя. И вот что интересно – никогда, ни разу, открыв глаза, ничего хорошего не видел. Одна дрянь. Одно другого хуже. Такая пакость иногда попадалась, что лучше б так и остаться с закрытыми глазами.
Спине было чересчур мягко и удобно. Значит, не тюрьма. Или тюрьма с удобствами.
Слух улавливал слабое потрескивание. Светильники?
Он попробовал пошевелить руками и ногами. Ну так и есть! Кандалы! Опять все то же самое…
Без особого удовольствия Конан размежил веки.
Сверху – волны бардового бархата. Его поддерживают тонкие, витые деревянные колонны. Снизу – отливающий черным шелк.
Вот, значит, куда он угодил – на огромную круглую кровать. Это хорошо. А вот что плохо: запястья и щиколотки обжаты медными браслетами, от которых идут натянутые цепи и скрываются за невысокой кроватной спинкой. Видимо, прикреплены к кольцам, вделанным в пол. Если пол дощатый – можно выдрать, поднатужившись. Коли каменный – дело усложняется.
Легкое дуновение сквозняка, качнулись языки пламени в светильниках, едва слышный хлопок прикрываемой двери.
Ясно. Тюремщики приперлись. Что ж, глянем, кому мы на этот раз обязаны заточением. А Вайгал-то там, на пустыре ждет, чтоб Сет обрушил потолок вам на головы…
Вайгал уже устал ругать варвара последними словами. Утомился выдумывать для наглого недоноска пытки поизощреннее. Ладно, Бел с ним. Грязным, вонючим, сволочным и гадким ублюдком он займется позже. Скорее всего, натравит на него местных «теней». Ох, и взвоет деревенщина киммерийская! Впрочем, Бел подери, нравится ему варвар. Вот провалиться ему вместе с городом в Мир Демонов, если не нравится. Хотя и придется пожертвовать им, когда дело будет сделано. Жаль… но ничего не попишешь: выполнение задания – прежде всего. Так где же его носит, когда финал его, Вайгала, пребывания в этом грязном, продажном городишке столь близок?…
Ладно, не о том думаешь, Вайгал. Теперь же надлежит думать только о деле. Замечательный, продуманный план нападения на караван предусматривает участие двух человек. Отказаться от плана? Бежать за новым подельником? Перенести все на завтра?
Вчера рано утром, получив известие о прибытии в город черного каравана с уймой драгоценных камушков, Вайгал поспешил посмотреть, где и как размещаются гости их города. Обнаружив чернорожих купцов на пустыре из-под Южного рынка, он пронаблюдал из своего нынешнего укрытия, как чужеземцы, скинув дорожные одеяния, более всего напоминавшие мешки с прорезями для рук и головы, остались в том, что явно привычней им – в одних набедренных повязках. Дикари, кожей чернее твоей смолы, принялись из тонких трубчатых стволов какого-то дикарского дерева, которые им не лень было переть через полмира, мастерить хижины. Построенных домиков Вайгал насчитал пять, а туземцев, прибывших в Конверум, – три десятка да трое сверху. Только у одной из хижин чернорожие ребята выставили охрану в виде двух голых здоровяков с тонюсенькими копьями, тем самым показывая, в какой именно постройке хранятся камушки. За что им огромное спасибо!
Едва его взгляд поймал фигуру вошедшего в зал человека, как в голове выстроилась цепочка: девка в «Червивой груше», сопровождаемая двумя угрюмыми типами, предложение провести веселую ночь за хорошие бабки, удар по затылку и похищение, кровать в черном шелке и он на ней, а на нем лишь тряпочка, которую надевают первой, а снимают последней, и к нему приближается обнаженная девица.
Проклятия богов, все становится ясным! Вот из-за кого он опаздывает на дело, подводит Вайгала, рискует остаться без большого куша, закован, как каторжник, позорно раздет и растянут. Из-за похотливой сучки, у которой в разгаре течка, из-за богатой, зажравшейся дуры, которая привыкла ублажать все свои капризы, из-за какой-то шлюхи…
Раздражение давно уже у киммерийца заместил гнев, быстро переросший в ярость, незамедлительно разразившуюся бешенством. А когда варвар из Киммерии свирепел…
Рванул Конан так, что точно что-то не выдержало бы: цепи, крепления в полу или руки варвара. Что-то должно было треснуть, лопнуть или выдраться с корнем. Подаренная природой огромная сила, приумноженная годами ее применения, удесятеренная взрывом бешеной ненависти, обрела в это мгновение всесокрушающую мощь.
Пол оказался деревянным. Да будь он хоть из гранита, его ждала бы та же участь – зияние дыр в местах крепления цепей.
Предстоящее дело нравилось рыжему вору все больше и больше. Обобрать неотесанных дикарей в черте города – работенка даже для начинающих малолеток. И плевал он на Королевский Кодекс: чужеземными камушками Вайгал сможет откупиться от воровского мира «теней». Пусть и ненадолго, но за то короткое время личной свободы он сумеет завершить начатое, убить врага Короля и убраться из треклятого города. А для дельца с черными ребятами понадобится только один напарник. Работать лучше ночью. Лучше – нынешней. Откладывать нечего: вдруг отыщутся умники, которые опередят их.
С южной окраины Вайгал направился в «Червивую грушу». Но по дороге завернул к еще одному своему человеку, занимающему пусть и незначительную должность в Сенате, зато находящемуся в курсе всех городских новостей и дел. За небольшую (особенно, если сравнивать с величиной предстоявшего улова) мзду Вайгал навел справки о прибывшем караване и выяснил, что купцы из Черных Королевств следуют в столицу, в Морнстадинос, везут подарки королю Коринфии (ага, ясно, что за подарки такие, смекнул Вайгал), в Конверуме пробудут дня три-четыре. Зачем – неясно, но факт, что не для торговли. Стало быть, драгоценные камушки в руки купцов не уплывут.
Узнав, что Конан спит после ночной попойки, Вайгал вдруг передумал. Можно, в общем, и не торопиться. Если кто и задумает их обойти – ему донесут об этом. В каждой шайке «теней» у него есть свои люди. Зато этой ночью можно будет все хорошенько разведать, чтобы последующей ночью наверняка избежать любых неожиданностей.
Оглушающий треск, смешавшийся с коротким звериным рыком, невозможно вздувшиеся на какие-то мгновения мышцы на обнаженном теле гиганта, и вот – гора молодого мужского мяса летит над черной поверхностью к забросившей колено на шелковые простыни, обомлевшей женщине. Она не успевает ни крикнуть, ни пискнуть, ни тем более отбежать, как уже поймана, вдавлена в перины, горло обхвачено рукой, другая рука срывает материю, закрывавшую лицо.
– Это ты, тварь! Ты и тогда обманула! Служанка, она же госпожа! Ты надолго запомнишь меня! Видишь? – Конан потряс перед широко раскрытыми, как у насмерть перепуганной лани, глазами своими украшениями из толстых колец.- Твоими же висюльками помечу твою задницу! Ха, будет…
Топот кованых мужских сапог ни с чем перепутать нельзя, как и не приходится сомневаться, чем он грозит вкупе с грохотом распахнутой двери. Киммериец отшвырнул до поры ненаказанное женское тело в противоположный двери угол комнаты, особо не заботясь, обо что и с какой силой девица может удариться, и повернулся лицом к набегающей опасности.