Чтение онлайн

Сначала Джек направился к себе и снял сюртук и туфли. Он достал сверток со своими «инструментами» из-под матраса и положил его в карман. Эдмонд из тех людей, которые держат все под замком.

Стараясь не производить шума, он потянул на себя ручку двери Эдмонда. То, что она оказалась заперта, только подтвердило его подозрения. Эдмонду есть, что прятать. Никто не запирает дверь на ключ, спускаясь пообедать.

Поставив свечу на стол, он оглядел комнату. На первый взгляд, обычная комната. Но в этом доме все было не так, здесь скрывалось много тайн.

Вздохнув, он начал свой осмотр. Он осматривал все подряд. Когда Джек начал ощупывать карманы костюма для верховой езды, то услышал какой-то шум в коридоре. Замерев, он различил чьи-то шаги, они приближались все ближе.

Одним резким движением он захлопнул дверцу шкафа, затем схватил свечу и пальцами затушил пламя. Забравшись под кровать, Джек услышал скрежет ключа, вставляемого в замочную скважину.

И надо же было такому случиться, черт возьми! За каким дьяволом Эдмонду понадобилось подниматься наверх? Джек уже представлял, как проведет на холодном пыльном полу всю ночь. Лучше бы Норри пошла с ним, она постояла бы на страже.

Джек прислушивался, как Эдмонд ходил взад-вперед по комнате. Что ему здесь нужно, будь он проклят? Джек хотел приподнять край покрывала и понаблюдать, но затем отдернул руку. Эдмонд мог заметить его.

Джек предполагал, что Эдмонд стоял у туалетного столика. Затем он подошел к шкафу, снова вернулся к столику. Джек услышал скрип пружин кресла, видимо, Эдмонд сел. О Господи, он долго здесь проторчит!

Услышав поскрипывание пера, Джек приподнял брови. Этот кретин что-то пишет. Письмо?

Джеку очень хотелось бы узнать, какой это важной персоне писал Эдмонд, что даже уединился в своей комнате. Другу? Любовнице? Сэру Ричарду?

При мысли о том, что Эдмонд мог давать письменные отчеты дяде Онории, у Джека пробежали мурашки по спине. Затем он усмехнулся. Вероятнее всего, Эдмонд писал своей матери.

Джек надеялся, что Эдмонд не любит писать пространные письма, потому что лежать на полу становилось все неудобней с каждой минутой. У Джека затекла правая нога, он мучительно хотел вытянуться, но не смел шевельнуться. Левая рука и вовсе онемела.

Услышав шелест бумаги, он предположил, что Эдмонд закончил письмо и теперь складывал его. Только бы он не сразу отправил это послание!

И как будто бы, чтобы помучить Джека, Эдмонд еще некоторое время прогуливался по комнате. Джек попробовал передвинуть свое онемевшее тело, но скрип паркета заставил его замереть.

И в тот момент, когда Джек подумал, что больше не в силах терпеть это, он услышал, как дверь открылась, затем закрылась, ключ повернулся, и в комнате снова стало темно.

Досчитав до ста, он очень осторожно выбрался из-под кровати и подкрался к двери. Приложив к ней ухо, Джек прислушался. Тихо. Он осторожно приоткрыл дверь и выскользнул в коридор, чтобы снова зажечь свечу. С еще большей решимостью Джек вернулся в комнату, чтобы продолжить поиски.

Шкатулка с письмами стояла на столе, и Джек внимательно осмотрел ее. Вытащив из кармана одну из шпилек Онории, он попробовал открыть ящичек. Но внутри не оказалось письма, написанного только что Эдмондом, зато лежало множество других писем, адресованных ему самому. Джек внимательно прочел их. Письма от торговцев одеждой, требующих уплаты за новый костюм для верховой езды, новые туфли и несколько пар перчаток. Весьма интересно. И другие письма, напоминающие Эдмонду Об «обязательствах джентльмена». Эдмонд погряз в долгах. И ему требовалась приличная сумма, как стало ясно из писем. Насколько же прибыльной была его ферма в Йоркшире? Если у него нет денег оплатить счета, его дела совсем плохи.

Настолько плохи, что он охотно согласился бы помочь своей кузине выкрасть ценное ожерелье?

Настолько плохи, что он пошел бы к сэру Ричарду и предложил тому сделку?

Или настолько плохи, что он сам собрался взять ожерелье?

Джек закрыл шкатулку и вышел из комнаты. Он хотел бы переговорить с Онорией о том, что он разузнал после того, как все уйдут по своим комнатам.

Приоткрыв дверь, он прислушивался, как гости расходились по спальням, но каждый раз, когда он собирался добежать до дверей Онории, на лестнице раздавались шаги, и он поспешно прятался за дверью. Джек боялся, что Онория заснет прежде, чем он сможет прийти к ней.

Наконец, на несколько минут воцарилась полная тишина. Джек пробежал на цыпочках по коридору и открыл дверь в комнату Онории. Она сидела за туалетным столиком, заплетая волосы. Когда Джек вошел в комнату, она резко обернулась.

— Что вы себе позволяете! — Онория ухватилась за накрахмаленный воротник своего пеньюара, как бы желая прикрыться.

Джек закрыл за собой дверь.

— Я надеялся, что вы еще не спите. Она еще крепче запахнула ворот.

— Вероятно, вы не ожидали меня, — усмехнулся Джек. — Хотя, должен сказать, что вы очаровательны в этом пеньюаре.

— О, уходите, прошу вас. Если кто-нибудь увидит вас здесь …

— Вы кого-то ждете?

— Нет!

— Значит, нас никто не увидит. — Он прошел к кровати и уселся на краешке.

— Где вы пропадали весь вечер? Дядя сказал, что вы плохо себя чувствуете.

— Я попал в ужасную ситуацию, если можно так выразиться.

— Что сучилось? — встревожилась Онория.

— Я обыскивал комнату вашего кузена, и он чуть не застал меня за этим занятием.

— Что вы делали в комнате Эдмонда?

— Я решил, что это необходимо. Он слишком много задавал мне вопросов сегодня. У меня возникли некоторые подозрения, и я хотел кое в чем разобраться.

— Тогда почему вы не спросили у него?

— Иногда истину можно отыскать лишь тайными способами.

Онория теребила свою косу.

— Вы что-нибудь нашли?

— Только то, что ваш кузен по уши в долгах.

— Эдмонд?!

— Похоже, он не такой уж процветающий йоркширский сквайр, каким хочет казаться.

— Какого рода долги?

— Он должен торговцам одеждой. У него также имеются карточные долги.

На ее лице отразилось облегчение.

— Другими словами, обычное дело для джентльмена.

— Может быть. Но я собираюсь понаблюдать за ним. Человек, доведенный до отчаяния, может отважиться на непредсказуемые поступки.

Джек наклонился вперед и взял в руки ее косу.

— В самом деле, вам не следует делать этого с вашими волосами. Вы мне нравитесь больше, когда распускаете их так, как вы это сделали тогда, в библиотеке.