Чтение онлайн

Прежде всего, распространению якобитизма способствовали религиозные споры, вызванные церковной политикой Вильгельма III, и возникновение после «Славной революции» новых противоречий между различными группировками политической элиты. Немаловажным фактором стало и то, что после 1688 г. и фактически вплоть до середины XVIII в. якобиты являлись единственной серьезной оппозицией политическому режиму, утвердившемуся в Британии в результате «Славной революции».

Расширение якобитского лагеря в значительной степени произошло в результате раскола государственной церкви, начавшегося после «Славной революции». Изначально суть конфликта заключалась в том, что в ходе Реформации в англиканской церкви сложилось две группы богословов: так называемые «высокоцерковники» и «низкоцерковники». Первые выступали за сохранение в основе англиканского вероучения и богослужения принципов «королевской Реформации» времен Тюдоров. Представители «Низкой церкви» требовали углубления реформы церкви: сближения англиканства с религиозными воззрениями и обрядами протестантских нонконформистов. С теологами-«высокоцерковниками» был тесно связан епископат государственной церкви. Постепенно вокруг этих богословских школ начали формироваться церковные партии, в которые входили светские аристократы, дворянство, представители торговых кругов и широкие слои верующих.

Придя к власти, Вильгельм III стал вмешиваться в дела англиканской церкви. Однако он имел смутное представление о реальной внутренней ситуации в стране, что умело использовали в своих целях его политические союзники из «низкоцерковников». К тому же Вильгельм Оранский был привержен своей вере, что часто заставляло его руководствоваться в церковной политике не принципом поддержания конфессионального мира, а собственными религиозными воззрениями. В связи с этим, один из современников — Дж. Рересби — в своем дневнике в декабре 1688 г. писал: «Принц, начиная со своего прибытия [в Лондон — К.С.] показал себя более расположенным к пресвитерианам, чем к англиканской церкви, чем было напугано духовенство». Спустя несколько месяцев тот же автор отметил: «Англиканская церковь теперь встревожена…, обнаружилось, что король Вильгельм оказался гораздо большим другом кальвинизма, чем мы предполагали» [1022] .

В итоге, Вильгельм III допустил целую серию ошибок в церковной политике. Главной из них стало то, что вместо того, чтобы встать «над схваткой» и примирить враждующие партии англикан, он открыто вмешался в религиозные споры и поддержал «низкоцерковников», намереваясь, согласно утверждению Т.Б. Маколея, «произвести в англиканском богослужении и церковном устройстве перемены», которые бы приблизили его к обрядам и правилам «умеренных нонконформистов» [1023] . По мнению того же историка, конечной целью намечавшейся Вильгельмом III церковной реформы было ввести «пресвитериан в лоно англиканской церкви» [1024] . Отношение ортодоксальных англикан к подобным планам наиболее ярко отражено в дневниковой заметке Дж. Рересби: «Он [Вильгельм III — К.С.] сделал все, что мог, чтобы вдохновить пресвитериан и вселить уныние в сердце Истинной Церкви, что не принесет абсолютно ничего, кроме вреда, ни ему самому, ни его правительству» [1025] .

Действительно, согласно данным ряда других источников, богословские споры по второстепенным вопросам в результате вмешательства короля вылились в раскол англиканской церкви. Причем этот раскол начал принимать политический характер [1026] . Значительная часть духовенства «Высокой англиканской церкви» во главе с архиепископом Кентерберийским Уильямом Сэнкрофтом выступила решительно против начинаний нового короля в церковной политике, а затем — и против самого Вильгельма III.

По сообщениям источников, весной 1689 г. политический раскол внутри «Высокой англиканской церкви» между теми, кто признал Вильгельма Оранского, и теми, кто остался верен Якову II, стал открытым. Открытым стал и разрыв последних с правительством. Первым сигналом этого стало недовольство консервативной части англикан принятием парламентом «Акта о веротерпимости» [1027] . Дж. Рересби в своих мемуарах отмечал, что «билль о веротерпимости в отношении протестантских диссентеров, выдвинутый в палате пэров лордом Ноттингемом, был поддержан некоторыми епископами, но скорее из страха, чем в результате воодушевления» [1028] . Многие англикане, в первую очередь, «высокоцерковники», восприняли «Акт о веротерпимости» как нарушение традиционных привилегий англиканской церкви. С их точки зрения новый закон в общих чертах повторял «Декларации о веротерпимости» Якова II. А это означало для многих ортодоксальных англикан то, что новый монарх оказался не лучше прежнего, и вся их разница состояла в том, что если Яков II был хотя бы с точки зрения многих «высокоцерковников» законным, то Вильгельм III — самозванцем [1029] . Дополнительное раздражение у «высокоцерковников» вызвало назначение Вильгельмом III на одну из самых крупных епископских кафедр в Англии своего давнего друга — «доктора Бэрнета» [1030] . В частности, У. Сэнкрофт назвал посвящение Гилберта Бэрнета в сан епископа «поношением священству», а самого нового прелата — «пресвитерианином в стихаре» [1031] .

Необходимо прояснить политическую позицию архиепископа Кентерберийского. Несмотря на то, что У. Сэнкрофт был главным обвиняемым во время «Процесса над семью епископами» [1032] , он остался верен Якову II, отказался признать Вильгельма III законным королем и отрицал легитимность собранной им Конвокации [1033] .

26 апреля 1689 г. была подготовлена клятва на верность новым британским монархам, которую должны были принести все лица, находящиеся на государственной службе. Тот, кто отказывался принять присягу до 1 августа 1689 г., подвергался отстранению от занимаемых им должностей на шесть месяцев. По истечении этого срока лица, продолжавшие отказываться присягнуть Вильгельму III и Марии II, лишались всех должностей и получаемого за них жалования [1034] . Духовенство и миряне, принадлежавшие к «Высокой англиканской церкви», придерживались концепций божественного происхождения королевской власти, пассивного подчинения и непротивления и потому не могли дать эти клятвы. По их мнению, Яков II продолжал оставаться британским монархом de jure. В парламенте «значительное число епископов» открыто заявило, что они «связаны прежней клятвой верности королю Якову» [1035] . Дж. Рересби писал, что «лорды хотели освободить епископов от присяги, утверждая, что те скорее потеряют свои кафедры, чем подчинятся» [1036] . Весной 1689 г. в связи со своей позицией в вопросе о короне перед палатой лордов предстали архиепископ Кентерберийский и ряд прелатов англиканской церкви [1037] .В ответ на сопротивление части епископата англиканской церкви во главе с архиепископом Кентерберийским признанию легитимности его власти Вильгельм Оранский сместил У. Сэнкрофта с кафедры. В феврале 1690 г. за отказ присягнуть Вильгельму III и Марии II пять англиканских епископов были лишены своих диоцезов, около трехсот священников — приходов, и примерно сто преподавателей были изгнаны из университетов. Раскольники образовали собственную церковь, получившую название «Церкви неприсягнувших», которая просуществовала в качестве самостоятельной деноминации до 1804 г. В нее вошло около 400 священников в Англии (позднее английская конгрегация расширилась до 600 священнослужителей), практически все епископальное духовенство Шотландии и небольшие общины в Ирландии [1038] . Источники свидетельствуют, что в первые годы после «Славной революции» «Церковь неприсягнувших» была скорее политическим, чем религиозным движением, и в ее основе лежала верность низложенному Стюарту. На своих собраниях «неприсягнувшие» англикане молились за «законного короля» Якова II [1039] .

Поскольку Вильгельм III начал занимать вакантные епископские кафедры своим ставленниками, а «неприсягнувшие» прелаты отказывались их покидать, заявляя, что у них нет на этот счет никаких инструкций от «законного» короля Якова II, то в Англии возникли две параллельные церковные иерархии, одна из которых признавала своим монархом Вильгельма III, а вторая — Якова II [1040] .

«Церковь неприсягнувших» возглавил Уильям Сэнкрофт, продолжавший называть себя архиепископом Кентерберийским. Кроме того, в 1689 г. в «раскол» ушли епископ Или Фрэнсис Тернер, епископ Чичестера Джон Лэйк, епископ Вустера Уильям Томсон, епископ Питерборо Томас Уайт, епископ Норича Уильям Ллойд и епископ Глостера Роберт Фрэмптон. К этой группе присоединился известный сочинитель церковных гимнов и епископ городов Ват и Уэллс Томас Кэн. Позднее к «Церкви неприсягнувших» примкнул епископ Оксфорда Хоуг, который занимал пост президента Колледжа Св. Марии Магдалины — «кузницы кадров» англиканской церкви — и пользовался огромным влиянием в интеллектуальной столице Англии — Оксфорде [1041] . Все эти церковные деятели имели значительный авторитет у широких слоев британского населения благодаря знаменитому «Делу семи епископов», по которому прошла большая часть из них [1042] . По мнению Г.В. Беннета, это была количественно меньшая, но наиболее влиятельная часть англиканского духовенства, которая вплоть до начала XVIII в. обладала определяющим влиянием на конформистов. В их глазах «неприсягнувшее» духовенство выглядело «исповедниками, стоящими на исконном пути искренне, последовательно и твердо» [1043] . Главными центрами «неприсягнувших» стали Лондон, Кембридж, Манчестер и Ньюкасл [1044] .

Э. Лорд утверждает, что значительную по численности группу среди «неприсягнувших» составляли миряне. Однако, поскольку лишь небольшая их часть занимала официальные посты и поэтому не имела возможности открыто заявить о своей позиции, о ней практически ничего не известно [1045] . Предположение британского историка подтверждается данными источников. В частности, Дж. Рересби в своем дневнике упоминает, что на заседании парламента 3 марта 1689 г. клятву верности Вильгельму III «отказался принести ряд лордов», мотивируя это тем, что их таким образом «принуждают преступить клятву верности королю Якову» [1046] . Н. Латтрелл упоминает, что в Шотландии к «Церкви неприсягнувших» принадлежали военные в высоких чинах [1047] . Сохранились правительственные приказы о разоружении в графстве Норфолк всех, «кто отказался принести присягу, принятую актом парламента» [1048] . Согласно современным данным, в Англии к «Церкви неприсягнувших» принадлежали такие крупные политические фигуры как графы Эйлсбери и Ярмут, состоятельный купец У. Френд, спонсировавший якобитов [1049] . Дж. Ивлин в своем «Дневнике» употребляет термины «якобиты» и «неприсягнувшие» в качестве синонимов [1050] . По мнению Э. Лорд, «неприсягнувшие» наряду с католиками, сектантами и недовольными новым режимом политиками составляли основную массу тех, кто плел в 1690-е гг. в Британии заговоры против правительства [1051] .

Расширению якобитского лагеря способствовало разочарование части британских политиков в итогах «Славной революции» и в самом Вильгельме III. Многие историки обращают внимание на то, что радикальные политические шаги Якова II в 1685–1688 гг. привели к сплочению в единую оппозицию против монарха двух враждебных партий — тори и вигов. В свержении Якова II приняли участие представители обеих этих группировок. В ходе «Славной революции» принц Оранский был готов опереться на всех, кто предлагал ему свою помощь. Однако, получив британскую корону, он начал формировать вокруг себя круг политических деятелей, которые стали главной опорой его режима. Именно эти люди при новом монархе получили высшие посты в государстве. X. Хоруитс на основании изучения персонального состава правительств Вильгельма III пришел к выводу, что в Англии «король-статхаудер» пытался опереться, главным образом, на умеренных представителей вигской и торийской партий [1052] .

В этой связи следует учитывать, что в конце XVII в. партийная система в Англии находилась лишь в зачаточной стадии. Границы между партиями и их внутренняя структура были чрезвычайно размыты. Поэтому в области политических взглядов между умеренными тори и вигами могло быть гораздо больше общего, чем между различными крыльями в рамках одной партии. Одним из показателей этого является то, что с начала 1690-х гг. наиболее негативно к Вильгельму III и проводимой им внутренней и внешней политике стали относиться представители радикальных фракций обеих партий: «высокие тори» и тяготеющие к республиканской модели государства виги. Примечательно, что против политического курса Вильгельма III стали выступать даже те, кто принял участие в «Славной революции» и фактически привел его к власти в Британии. Дж. Рересби в марте 1689 г. отмечал, что даже маркиз Галифакс «всегда говорит с большим уважением о короле Якове» [1053] . По сведениям того же источника, принцесса Анна в начале 1689 г. отошла от поддержки принца Оранского и сожалела, что во время «Славной революции» «покинула своего отца» [1054] . В письме Вильгельму III граф Дэнби писал, что двор, правительство, парламент и вооруженные силы полны якобитов [1055] . По словам того же источника, многие дворяне в это время готовились к реставрации Якова II [1056] . Дж. Рересби в своем дневнике под 13 марта 1689 г. поместил следующие заметки: «Кажется, что нынче начнется сильное волнение среди всех слоев общества» [1057] , «недовольство в Англии [принцем Оранским — К.С.] становится с каждым днем все сильнее» [1058] .

Тори помнили, что осенью 1688 г. «принц Оранский провозгласил, что не имеет никаких претензий на корону» [1059] . Согласно сообщениям одного из представителей этой партии, Дж. Рересби, после коронации Вильгельма III и Марии II некоторые видные лидеры тори начали «раскаиваться» в том, что «оказали принцу активную поддержку» [1060] . Согласно сведениям того же источника: «Герцог Сомерсет, граф Бэрлингтон, граф Скарсдейл и некоторые другие лорды, которые ранее активно действовали в поддержку принца» Оранского, «заявили, что события достигли размаха, которого они не ожидали» и «что они не думали, что принц выскажет претензии на корону» [1061] . Многие представители партии тори, большая часть которой состояла из земельных собственников, были недовольны активной военной политикой Вильгельма III, финансировавшейся, главным образом, за счет повышения поземельного налога [1062] . Часть тори (впрочем, как и вигов) полагала, что войны, которые велись Вильгельмом III, не отвечали национальным интересам, и британские солдаты умирали за нидерландские интересы [1063] . Многие английские политики считали, что вся британская колониальная торговля работает на нужды военной машины Аугсбургской лиги. Яркий представитель партии тори Дж. Рересби не без сарказма отмечал еще в конце декабря 1688 г., что «был назначен фестиваль в знак благодарности за прибытие Его Светлости [Вильгельма Оранского — К.С.], как было сказано, «чтобы избавить нас от папизма и рабства», однако выражение радости со стороны населения не было «столь значительно, как ожидалось» [1064] .