Чтение онлайн

Шабашники, которых нанял король Ян, построили ему пятистенок из неошкуренных бревен с кольцевой верандой и вторым этажом в виде навеса на опорах-колоннах, которые сделаны из врытых в землю стволов. Доски для пола и рубероид для крыши привезли с Земли.

В строительстве дома король соревновался с коммерсантом Калмыковым и мог бы проиграть, хотя Калмыков начал позже. Дело в том, что у бизнесмена было больше денег, и он нанял больше людей.

Но Яну помогали его поклонницы. Они были готовы день и ночь работать бесплатно, лишь бы обратить на себя внимание короля.

В результате новоселье король и коммерсант справили одновременно. Правда, у Калмыкова дом был со стеклами, а у короля – без, но скажите на милость, на кой черт нужны стекла в экваториальном поясе.

Тут и бревенчатый сруб по большому счету не нужен. Но когда поблизости нет лесопилки, строить из бревен проще, чем из досок. Доски надо возить с Земли, тратить лишние деньги и время сталкеров – а бревна можно заготавливать прямо здесь, на берегу озера. И если есть девчонки, которые бесплатно рубят сучья и даже отваживаются валить деревья, то строительство обходится гораздо дешевле, чем следовало бы ожидать.

Новоселье состоялось в субботу, а суббота в Зазеркалье – день особенный.

Как известно, люди, впервые попавшие в Зазеркалье с помощью сталкеров, после этого могут сколько угодно гулять сквозь оцепление самостоятельно. И хотя число этих людей превысило уже десять тысяч, далеко не все они оставались на райских пляжах постоянно. Многие работали на Земле да и ночевать предпочитали дома, в мягких постелях. И только время от времени, когда на земной стороне был вечер, а по другую сторону медузы – утро, они навещали Зазеркалье, загорали, купались, ели экзотические фрукты, любили друг друга и снова уходили на Землю.

Некоторые приходили в Зазеркалье ночевать. А поскольку здесь в это время был день, ночующие либо скрывались в шалашах или особенно густых зарослях, либо либо устраивались на пляже, но закрывали чем-нибудь лицо, надевали черные очки или даже завязывали глаза.

Новоприбывших специально предупреждали, что если у человека закрыто лицо, то его не следует беспокоить – он просто лег поспать.

Жить в Зазеркалье оставались в основном безработные, студенты и школьники, а также солдаты-дезертиры. Хотя были и другие – те, кто бросал работу, поддавшись магии золота и очарованию райской жизни.

Это ведь только король Ян в начале второго месяца стал замечать неприятные тенденции – а простым зазеркальцам здешняя жизнь казалась наглядным и повседневным воплощением беспредельного кайфа.

Так вот, в субботу почти все имеющие «свободный доступ» к медузе наводняли Зазеркалье. Это начиналось с утра по московскому времени, и к полуночи по времени Зазеркалья сам собой раскручивался праздник жизни.

Впрочем, всегда находился и повод. Сначала приход первой машины, потом – рождение первых детей, а теперь вот – двойное новоселье.

Маша Казакевич – та самая, которая впервые проникла в Зазеркалье на сталкерском автобусе, затесавшемся в колонну генерала Потапова, теперь проделала тот же самый путь самостоятельно и оказалась у королевского дома в самом начале субботнего карнавала.

Первый визит в Зазеркалье она совершила, находясь на больничном по поводу острой респираторной вирусной инфекции. И провела в райских садах три дня – до очередного визита к врачу. Естественно, за эти три дня острая респираторная инфекция исчезла бесследно, и на следующий день пришлось выйти на работу.

Вещи из ломбарда Маша так и не выкупила. За три дня руки не дошли до поисков золота, а деньги утекли сквозь пальцы.

Хорошо какая-то девчонка, которая решила перейти на тропическую моду, подарила Маше свой лифчик от бикини. Было в чем уйти на Землю.

Перед уходом Маша договорилась с ломбардистами, что выкупит кроссовки с первой же получки. Все остальное ерунда, а кроссовок было жалко.

А потом стало уже не так жалко. За три дня Маше напрочь разонравилось ходить в кроссовках по городскому асфальту. Ходить босиком по мягкой траве Зазеркалья было куда приятнее.

И в пятницу Маша взяла отпуск за свой счет, а заодно поругалась по этому поводу с родителями. Мать вспоминала, какой она была в молодости (не такой, как нынешняя молодежь), отец – ветеран труда и орденоносец – слал дочери проклятья, а Маша собирала чемоданы.

Тем же вечером Маша притащила эти чемоданы к ломбарду на зазеркальской стороне.

Вообще-то на Земле Маша могла бы продать эти вещи гораздо дороже. Но в Зазеркалье она их не продала, а заложила. Маша оставляла пути к отступлению, хотя знала уже наверняка, что домой не вернется.

Но в эту ночь она отправилась на Землю еще раз. И именно домой. За книгами.

На Земле она работала в библиотеке, но несмотря на это, имела дома неплохую подборку книг. У библиотеки не было средств покупать новинки. У Маши средств тоже не было, но она все-таки покупала. И, разумеется, считала их безраздельно своими.

Но мать, как оказалось, была другого мнения.

– Не дам! – кричала она. – Не позволю разорять дом!

А ведь раньше она всегда ворчала, когда Маша тратила свои деньги на книги.

– Никак не начитаешься в своей библиотеке. Ходишь в рванье, перед людями стыдно, – она так и говорила: «перед людями». – А комнату свою во что превратил? Обои надо новые клеить. Кто покупать будет? Опять я?

И с обувью мать донимала без конца. Все хотела, чтобы Маша купила порядочные туфли и осенние сапоги.

– На еду денег хватит. Мы с отцом заработаем. А обувку ты себе купи. Перед людями стыдно.

Но Маша сочла это непомерным расточительством. И вместо туфель и сапог купила кроссовки, которые можно носить с апреля по октябрь.

Уже тогда это вызвало дома скандал. А когда Маша три дня пропадала неизвестно где и явилась домой без кроссовок и одетая «как пугало огородное» (мама) и «как шлюха подзаборная» (отец) – скандал закрутился на неделю.

Всю неделю Маша пыталась наладить отношения с родителями. Она даже не ходила в Зазеркалье – хотя тянуло нестерпимо – но к вечеру четверга терпение иссякло. А пятничный скандал, по сравнению с которым все предыдущее казалось детским лепетом, привел Машу в такое состояние, что на слова родителей она перестала реагировать совершенно.