Чтение онлайн

Но тогда почему он не видит?..

Кто должен умереть, чтобы он увидел себя?..

Его разбудили шум шагов и громкие голоса в коридоре. Тёмный Лорд кричал, Беллатриса оправдывалась, её сестра испуганно повторяла: «Где мой муж?»

Дверь резко открылась, и Том Реддл, шатаясь, вошёл в библиотеку. Лицо его посерело, глаза почти поблекли, и только губы продолжали посылать проклятия. Он обвинял всех: Дамблдора, Поттера, своих слуг… Потом упал в кресло и протянул руку. Карл послушно подошёл к нему. Тонкие пальцы коснулись запястья — сначала слабо, но с каждой минутой всё сильнее — они словно выжимали юношу. Какое-то время Карл ещё мог стоять, потом книжные полки начали медленно кружиться. Он уже не видел пламени камина, стало темно…

— Вы его убьёте, — произнёс далёкий, холодный голос.

Тёмный Лорд с трудом заставил себя разжать пальцы.

— Северус, ты как всегда появляешься вовремя, — прошипела Беллатриса. — Жаль, тебя не было с нами в Министерстве Магии.

— У каждого своя работа, — спокойно ответил Северус Снейп. В его словах послышалась едва заметная насмешка.

— Как ты смеешь!..

— Прекратите! — крикнул Тёмный Лорд. Сегодня он один имел право гневаться. Но гнев лишал сил, а с мальчишки уже нечего было взять.

Опустив голову на руки, Том Реддл глухим голосом, который пугал сильнее, чем крик, отдавал приказания, больше похожие на приговоры. Слуги слушали их и уходили, не смея поднять глаз. Когда в библиотеке не осталось никого, кроме Тёмного Лорда, Карл встал, держась за подлокотник кресла, и тихо спросил:

— Почему вы не позвали меня?

— Слишком рано… — пробормотал он, глядя на пламя камина. — Это ещё не конец… не конец…

Карл с тревогой смотрел на сидящего в кресле волшебника. Обессилевший, потерпевший поражение, он вызывал чувство жалости. Но юноша понимал: Тёмный Лорд заставит мир дорого заплатить за своё унижение.

— Я вам сегодня больше не нужен?

— Нет, можешь идти…

Карл ещё немного постоял рядом, потом тихо вышел из библиотеки.

В коридорах замка было пусто и темно. Свечи почти догорели, а поставить новые никто не приказал. На диване в гостиной, сжавшись под грозными взглядами сестры, чужая в своём доме, плакала Нарцисса Малфой. Карл остановился и долго смотрел на неё. Он знал о войне по рассказам Франца, да ещё из учебников, с лёгкостью превращающих людей в цифры. Сегодня он увидел другую войну — у неё было лицо женщины, плачущей о своём муже.

И ведь это только начало… А потом?.. Что станет с ними потом?..

Бесшумно ступая по мраморным лестницам, Карл вышел в парк. Ночной воздух пах дождём. Вдалеке блестели молнии и раздавались глухие раскаты грома. Приближалась гроза…

К ним идёт гроза… Самая страшная, потому что создали её люди… Гром залпов, вспышки взрывов, дождь пуль… Раненые, убитые, потерянные и потерявшие… Будет ли кто-нибудь молиться за них?.. Останется ли в людях то, что способно молиться?..

Эта красивая, гордая женщина, которая теперь, сломленная, лежит на диване, прижимая подушку к покрасневшим глазам, — она никогда не попросит помолиться за неё… Никогда не посмотрит на него с добротой и любовью, с которыми смотрит на своего сына… Но разве от этого меньше нуждается она в любви?..

Вдруг он упустил что-то?.. Прошёл — и не заметил… Прожил — и не заметил… Какое странное чувство внутри… Словно там есть что-то, но не получается разглядеть… Слишком темно…

А вдалеке раскалывают небо на части яркие молнии. Будто огромные белые деревья, вырастают они из облаков и пронзают ветвями землю… Если одна из таких ветвей пронзит тебя, ты умрёшь… Но, может быть, в самое последнее мгновение перед смертью удастся разглядеть, что же там прячется внутри…

Скоро начнётся дождь… Надо вернуться в школу…

Там он научился заставлять танцевать ананасы, и даже мыши со временем стали превращаться в табакерки, но, как найти в себе себя, до сих пор не знает… Просто что-то жжётся внутри — будто он облако, из которого хочет вырасти молния… Но не вырастает… Гаснет, как свеча на ветру… А было бы чудесно взорваться большим светящимся Патронусом…

Повинуясь внезапному порыву, Карла достал волшебную палочку и вскинул её вверх — из палочки вырвалась белая птица. Хрупкая, словно стеклянная, она пыталась взлететь в небо, но раскололась… Осколки загорелись в свете фар. Послышался предостерегающий окрик, и в сантиметре от Карла остановилась машина.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил водитель, открывая дверцу.

— …Да… — пробормотал Карл, пряча волшебную палочку.

— Много раз в грозу ездил, разные молнии видел, но чтобы они вот так из земли в небо росли — первый раз вижу. Тебя точно не задело?

— Всё в порядке, — повторил он.

Странно, голос водителя почему-то показался знакомым. Мужчина шагнул в полосу света, и Карл узнал Николаса Палмера, работающего сторожем в приюте. Похоже, Николасу юноша тоже показался знакомым, он наклонился и удивлённо воскликнул:

— Слушай, а я тебя вроде знаю!..

— Я Карл… Карл Штерн…

— Точно!.. То-то я смотрю — лицо знакомое… Но ты давно у нас не появлялся, вот я и не сразу узнал… Ты чего тут в такое время делаешь?

Карл долго пытался придумать причину, объясняющую, почему он находится среди ночи один на шоссе.

— Я… Я опоздал на поезд… — сбивчиво проговорил он наконец.

— Ты что, собрался пешком до самого Лондона идти?.. Ну, чудак!.. Гроза вот-вот до нас доберётся!.. Давай, садись в машину!..

Карл не хотел ехать с Николасом, но его отказ при данных обстоятельствах выглядел бы странно. Пробормотав «спасибо», он залез в старенький автомобиль.

— На моём драндулете, конечно, быстро тоже не доедешь, — прокряхтел Николас, садясь на своё место. — Я собирался новый покупать, а потом подумал — зачем он мне нужен?..

Николас ехал, продолжая говорить о машине, поездках, своей жизни — длинно, многословно, часто повторяясь. Как всем старым людям, ему хотелось больше себя оставить в памяти тех, кому предстоит ещё жить долго…

Юноша рассеянно слушал эти истории, вспоминая, как Николас пять лет назад вёз его на вокзал Кинг-Кросс. Между тем мальчиком, со страхом ожидающим встречи с «новой школой», и им сегодняшним лежала пропасть. Будто не пять лет прошло, а пять жизней… Карл помнил, как тяжело ему было находить общий язык с одноклассниками и преподавателями (со многими общий язык не удалось найти до сих пор), но вдруг почувствовал острое желание вернуться в прошлое — когда ещё чисты были его руки, когда он ещё так мало знал о себе…