Король звезды
Шрифт:
А теперь этот мальчишка, безропотно отдающий себя!.. Бескорыстие страшнее всего. С тем, кто сам хочет извлечь выгоду, можно договориться, можно сторговаться. А с этим как договоришься?.. Но он справлялся и не с такими! Сначала Карл поможет ему уничтожить Поттера, а потом он уничтожит Карла… И тогда ни смерть, ни этот ребёнок не смогут напомнить ему о долге…
На доске в классе астрономии была записана фраза:
«Каждый человек обязан, по меньшей мере, вернуть миру столько, сколько он из него взял».
Профессор Синистра рассказывала об удивительной силе — гравитации. Оказывается, все тела притягиваются друг к другу, и чем больше масса тела, тем больше притяжение. Фишер жестом указал на Кребба с Гойлом — и все засмеялись. Профессор тоже не смогла сдержать улыбки. Потом она взмахнула рукой, и появившиеся в воздухе светящиеся макеты планет и звёзд показали детям опыт, который человечество наблюдало в 1919 году. Тогда искривление луча света далёкой звезды под действием поля тяготения солнца доказало общую теорию относительности Альберта Эйнштейна.
— Я не слышал о таком волшебнике, — сказал Патрик Митчелл.
— Эйнштейн не волшебник… — ответила Аврора Синистра. — Он человек, удивительный человек… И мне кажется, он знал о чудесах больше, чем многие из волшебников. Он сказал: «Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый — так, будто никаких чудес не бывает. Второй — так, будто всё на свете является чудом». Конечно, каждый из нас выбирает второй способ. Мы, в своём роде, являемся доказательством существования чудес. Но задумайтесь над словами Эйнштейна: «…всё на свете является чудом». Не только магические заклинания, зелья и превращения. И восход солнца, и свет далёкой звезды в ночь, когда кажется, что никто уже не озарит твой путь!.. Мистер Малфой, вы не верите мне?.. Вы так...
И тут раздалось тихое покашливание. Увлечённая своими звёздами преподавательница не заметила, что уже несколько минут на пороге её класса стоит генеральный инспектор Хогвартса.
— Простите, что прерываю вас, — с вежливой улыбкой сказала Долорес Амбридж, — мне просто хотелось уточнить… Наверное, я неправильно поняла ваше объяснение. Вы ведь не могли сказать, что маггл разбирается в магии лучше, чем волшебники?
— Это не просто маггл, это великий учёный, великий человек!.. — горячо возразила Аврора Синистра. — И потом мои слова следует понимать в переносном смысле. Конечно, обычные люди не могут притянуть к себе чайник с помощью заклинания «Акцио», но…
— Смыслы — опасная вещь, — перебила Долорес. — В них легко запутаться и легко ошибиться. Поэтому будет лучше, если на своих уроках вы ограничитесь прямым смыслом… Возможно, в этом есть и вина Министерства Магии, — задумчиво произнесла она. — Мы давно собирались пересмотреть программу курса астрономии, но всё время откладывали… Теперь, как я вижу, это стало неотложной проблемой…
— Вы можете переписать учебники и стереть из них неугодные вам имена, — раздался глухой голос с последней парты, — но вам не уничтожить законы природы. Ваше тело притягивается к земле не с помощью заклинаний, и солнце освещает землю не благодаря магии. Хотите вырастить детей, разбирающихся только в притяжении посуды?
Все замерли, ожидая, что скажет Амбридж.
— После урока жду вас в своём кабинете, — тихо произнесла генеральный инспектор Хогвартса.
Когда она ушла, Аврора Синистра повернулась к Карлу и сказала с грустной улыбкой:
— Спасибо, но, кажется, у нас не получилось оправдать Эйнштейна.
Карл опустил голову. Он сам понимал, что не получилось. Понимал, что все слова бессмысленны, и не знал, зачем продолжает произносить их, зачем спорит. Карла злили собственная несдержанность и собственное бессилие. А в его обмелевшей душе уже не хватало места, чтобы растворить эту злобу. «Только попробуй снова заставить меня писать своим пером! Я сделаю так, что слова будут вырезаться у тебя на груди!» — думал он, идя к Амбридж.
Но генеральный инспектор Хогвартса не предложила ему ни пера, ни бумаги. Кивком указав на стул, он сказала:
— Мистер Штерн, вам, очевидно, не нравится, как организован учебный процесс в Хогвартсе?
— Не нравится.
— И, возможно, вы делились своими соображениями с другими учениками?
— Свои соображения я предпочитаю оставлять при себе.
— На сегодняшнем уроке вы очень ярко продемонстрировали своё предпочтение, — насмешливо прокомментировала Долорес Амбридж.
— Вы же спрашивали про учеников.
— Что ж, — помолчав, сказала она, — вы ни с кем ни о чём не говорили. Но, наверное, вы знаете тех, кто имеет сходные с вами мысли. Наверное, вы знаете о тайных обществах, организованных этими учениками…
«Конечно, знаю! Нужно быть идиотом, чтобы вырезать на Гарри Поттере нравоучения, и ждать, что он после этого станет поддерживать образовательный процесс в Хогвартсе! И только идиот будет запрещать использовать палочки на уроках Защиты, а потом надеяться, что ученики сами не научатся защищаться!»
— Согласно Декрету об образовании № 24 такие общества запрещены, — продолжила Долорес. — Если вы назовёте мне несколько имён, я постараюсь закрыть глаза на ваше несносное поведение.
— Мне только кажется, или в вашем предложении есть что-то не очень благородное? — насмешливо прокомментировал он.
Долорес сжала руки, но сдержалась.
— Мистер Штерн, то, что вы до сих пор не исключены из школы, чистая случайность…
«И имя этой случайности — мистер Малфой».
— Но я могу эту случайность исправить. В Министерстве ещё действует программа помощи несовершеннолетним… магглорождённым волшебникам. Но она прекращает своё действие, если несовершеннолетний волшебник превращается в несовершеннолетнего преступника. Повторяю ещё раз, назовите имена нарушителей, и я отпущу вас.
Карл посмотрел на неё. В его взгляде не было больше ни надменности, ни злости.
— Вы правы, профессор, я дрянь. Но вы ошибаетесь, считая, что я дрянь настолько.
— Ясно… — сдержанно ответила Долорес Амбридж и посмотрела на часы. — Тогда у меня не остаётся другого выбора…
В кабинет постучали.
— Войдите, — сказала Долорес, подходя к двери. — Вы принесли то, что я просила?
— Да, вот сыворотка… — профессор Снейп замолчал, заметив сидящего на стуле Карла.
— Жаль, что сегодня под подозрение попал студент вашего факультета, — спокойно проговорила Долорес Амбридж, — но один из наших главных принципов — объективность и непредвзятость. Это сыворотка правды, — сказала она, повернувшись к Карлу, — и если вы что-то скрываете, сейчас мы об этом узнаем.
Карл посмотрел на профессора Снейпа, и во взгляде юноши промелькнул страх.
Недавно Тёмный Лорд спросил Северуса Снейпа: «Как думаешь, чего он боится больше всего?» Снейп ответил, что ему нет дела до его мыслей и страхов. «Напрасно… Страх помогает управлять людьми… А этот мальчишка больше всего боится причинить боль другим…»
— Конечно, — ответил Северус Снейп, протягивая Долорес пузырёк.
— Пейте, — приказала она Карлу.
Тот снова посмотрел на своего учителя.
— Пейте! — властно повторила женщина.