Чтение онлайн

Мама просто не понимает, что не нуна ему! н – рафк! А все рафки считают себя высшими существами! Люди для них - материал для сотворения новых рафков, а иногда – игрушки, развлечение, ведь порой бесcмертным так скучно живётся.

Бесят…

– Эй! – хватаю Эри за локоть, прежде чем она, запутавшись в собственных ногах, успевает проехаться животом по земле.

– Ой, спасибо, – улыбается, а щёки румянец заливает.

Девчонки…

– На ровном месте спотыкаешься, – ворчу, отведя взгляд. – Какая же ты…

– И какая же я?

– Неуклюжая! Вот какая! – выпаливаю. – И маленькая ещё, чтобы в такое время по городу гулять. – Беру её за руку и веду за собой.

– Мне уже семь! Я не маленькая! – обиженно протягивает, а я не сдерживаю смеха, бросая на неё весёлый взгляд в стиле «га, как же».
– И я не одна. Я с тобой, - добавляет.

– Ну… разве что, - поразмыслив, заключаю.
– Со мной это да… безопасно конечно.

Ладошка Эри ещё крепче сжимает мою, а улыбка становится шире.

Вот смотрю на неё порой и думаю: «Чего везде за мной тягается»?.. А как представлю, что прекращает всё это дело, так аж… как-то не по себе становится. Хоть и приставучая девчонка, но «своя» уже, привык я к ней.

– Куда мы идём? – спрашивает спустя паузу.

– К арене. тец сегодня всю ночь будет мортов сторожить.

– А можно нам бой будет завтра посмотреть?

Хмуро гляжу на Эри и раздумываю, как бы ей помягче ответить…

– Нас не пустят.
– И это правда. – К тому же, не думаю, что тебе понравится это зрелище.

– Откуда знаешь, если и сам там не был?

– Я… я… – Вот вечно она так! Забрасывает своими вопросами и с мысли сбивает. – Я просто знаю, поняла?

– Ага. Поняла, - и вновь улыбается.

Как-то раз мне удалось подсмотреть бой. Ничего более кровожадного я в жизни не видел; так что и Эри это ни к чему. ещё страшнее стало, когда представил, как наши солдаты против мортов за периметром выступают. На арене-то создания эти друг против друга сражаются, а там…

Зато я понял, почему отец не хочет прoдвигаться дальше по службе, – просто и сам смотреть на весь этот ужас не желает. Говорит, что его более чем устраивает быть в городском патруле. Работа спокойная, непыльная, и, главное, без крови. Ходишь себе, улицы патрулируешь, детишек по домам разгоняешь, да смотришь, чтобы везде порядок был. Оката – спокойный город. На патрулирование территории обычно больше 2-3 отрядов не отправляют. Другое дело – в Тантуме. Вот там, как говорит отец, всяких ужасов насмотреться можно. Особенно в разгар Кровавого сезона, когда на улицах толпы приезжих, десятки рафков, а ещё больше тех, кто просто-напросто недоволен исходом боя.

– Здравствуй, сын! – завидев меня, улыбается отец и машет рукой. – О, Эмори! Рад и тебя видеть, малышка! А ты похорошела.

– Но мы только вчера с вами виделись, – бровки Эри хмурятся.

– Вот я и говорю, – смеётся отец, ероша Эмори волосы, - всего день прошёл, а ты так похорошела! Завидная же невеста у моего сынка.

– Она мне не невеста, - цежу свозь зубы, а Эри тут е добавляет:

– Это пока что.

Не собираюсь спорить. Бессмысленно. Таких упрямиц, как Эри ещё поискать надо.

Отец делится с нами хлебом, и мы опускаемся на землю прямо у ворот на ограждённую территорию. За них нас не пустят. Да и отца тоже. Его обязанность – вести журнал посещений (если посетители вообще конечно будут), ну, и смотреть, чтобы любопытная ребятня не надумала через забор перелезть, чтобы заглянуть в палати, где уже находятся клетки с мортами внутри.

– Охраны маловато как-то, - прожевав кусок хлеба, киваю на палатки, рядом с которыми кружат всего двое вооружёных бойцов.

– С минуты на минуту отряд прибудет, – отвечает отец.
– Ещё одного бойца из Эргастула перевозят. Так что вы давайте, это, дожёвывайте и по домам.

– Я не пойду домой, - утыкаюсь взглядом в зeмлю и с такой силой сжимаю в кулаке хлебную корку, что костяшки пальцев белеют.

– Это ещё что за новости?

– Я сегодня у Эри переночую. Мама… она разрешила. У неё там какая-то работа с Жопсом.

– С господином Шопсом, - с нажимом поправляет отец, и я встречаюсь с ним взглядами.

На какую-то дoлю секунды вижу обиду, боль и разочарование в его глазах, и вот уже начинаю подумывать, что отец может подозревать об изменах матери, как тут на его губах вновь расцветает добрая улыбка, а взгляд наполняется теплотой.

– Мы с мамой тебя очень любим, Дьен. Ты ведь знаешь это?
– Мягко опускает ладонь мне на плечо и несколько раз похлопывает.

– И для чего ты мне это говоришь? – изо всех сил борюсь с проклятым жжением в глазах.

– Для того, чтобы ты помнил, сынок: что бы ни случилось, мы с мамой всегда будем очень любить тебя и гордиться нашим мальчиком.

Хотелось фыркнуть, но я сдержался.

Раздался тяжёлый вздох отца, и его вторая ладонь упала мне на плечo.

– Думаю, пришло время серьёзно поговорить, Дьен, – он строго заглянул мне в глаза, но на его губах по-прежнему играла добрая улыбка.
– Обещаю, что мы сделаем это завтра утром. Я, ты и мама. За завтраком. Хорошо?..

В тот мoмент я задумался: а что, если спасать уже нечего?.. Что если наша семья уже давно развалилась, все всё знают друг o друге, но ради меня продолжают делать вид, что ничего плохого не случилось?..

И как долго они собираются притворяться?..

В тот поздний вечер, проводив Эри до дoма, я не переступил его порог. Заверил, что со мной всё будет в порядке, и я не собираюсь натворить глупостей, которые она уже успела себе нафантазировать. Я даже потрепал её по волосам, чтобы успокоить. когда дверь дома Эри закрылась за её спиной, я поспешил обратно, - к арене. К отцу, с которым собирался поговорить, как мужчина с мужчиной. И не завтра, а уже сегодня. Потому что мне это было необходимо! Я собирался выяснить, что происходит между ним и мамой на самом деле, и неужели эти двое настолько большие идиoты, что забыли о клятве, которую дали друг другу?..

А как же… любить до конца дней своих?..

Я, правда, не понимал, как можно нарушить данное обещание.

Но разговора с отцом в тот вечер так и не состоялось. Как и не состоялось на утро за завтраком, днём позже, или через неделю, через год… оворить прoсто-напросто было не с кем. Моего отца в тот вечер не стало.

Когда я вернулся к ограждению, у ворот отца не оказалось, а у палаток творилась такая суматоха, что сомневаться не приходилось – случилось нечто ужасное.