Чтение онлайн

– Честно говоря, мы его толком не знали, - говорит хозяин.
– Он всегда уходил рано утром и возвращался поздно вечером, так что мы редко его видели. А когда видели, у него всегда был повязан носовой платок вокруг лица.

– Это, должно быть, Сесил, - говорю я Эдварду.
– Он узнал, что делает Павард, и велел ему убираться.

– Возможно.

– Эдвард, ты не выглядишь удивленным.

– Если Павард действительно был вынужден уйти, значит, он что-то нашел, - медленно произносит он.

– Но мы не знаем, куда делся Павард, и спрашивали везде.

– Я найду другой способ, когда мы вернемся во дворец, - Эдвард похлопывает меня по руке.
– Мы сделали все, что могли, любимая, а пока отдохни и расслабься. К вечеру мы вернемся во дворец.

Мое сердце воспаряет, когда я думаю об Эдди, хотя, когда закопченные дома исчезают из виду и сменяются пологими зелеными холмами, клянусь, что это еще не конец. Проблема Астона должна быть решена.

Мы въезжаем на территорию дворца менее оживленным маршрутом, так как королева предупредила нас, что репортеры собрались перед дворцом, надеясь добраться до нашей кареты. Вместо того, чтобы воспользоваться огромными двойными воротами главного входа, мы проходим через задний двор, чаще используемый слугами, которым нужно сесть на омнибус в центре города. Мы входим в лес (где находится коттедж Мэри) и идем мимо луга, через сады и в здание.

Мне не терпится увидеть Эдди. Я задираю юбки и лечу наверх, прямо в детскую. Там, в углу, он тихо играет с деревянными кирпичами, пока Нора складывает его комбинезон и убирает его в отделанный серебром сундук.

Когда Эдди поднимает голову и видит меня, то внезапно заливается слезами. Я подхватываю его на руки, почти не чувствуя боли, и крепко прижимаю к себе.

– Тише, дорогой… ты скучал по своей маме, не так ли? Ну вот, не плачь, мамочка дома.

– Папа тоже дома, - сильные, защищающие руки Эдварда заключают нас в любящие объятия. Я удивленно смотрю на него. Не сомневаюсь в его привязанности к сыну, но он редко проявлял ее физически.

– Моя семья, - тихо говорит он.
– Отныне я намерен проводить больше времени с тобой и Эдди.

Больше всего на свете мне хотелось услышать эти слова.

– О, Эдвард, мне бы очень этого хотелось. Но как ты собираешься убедить своего отца и правительственных чиновников? Возможно ли, что они позволят тебе уклониться от выполнения своих общественных обязанностей?

– У меня есть идея, - говорит он, взъерошивая волосы Эдди.
– Не могу сказать наверняка, что это сработает, но я сделаю все возможное, чтобы доказать свою правоту. Мне было больно, когда ты не находила для меня времени, но я не мог жаловаться, потому что тебе нужно было заботиться о нашем сыне. Однако если я возьму на себя больше отцовских обязанностей, то смогу не только помочь тебе, но и проводить с вами больше времени.

Я улыбаюсь ему, хотя мне интересно, что он придумал. Но прежде, чем я успеваю спросить, в дверях появляется королева.

– Мама.

Мы с Эдвардом поворачиваемся к королеве. Я несу Эдди в его угол, Нора тут же подходит с кивком, означающим, что она присмотрит за Эдди. Мы спускаемся в комнату, и я надеюсь, что разговор не будет долгим. Я и пяти минут не провела со своим сыном.

– Вы останавливались в Астоне?

Ой-ой. Этот отвратительный запах не исчез полностью, хотя мы с Эдвардом переодевались в поезде. Поверьте, у королевы обоняние собаки.

Эдвард информирует королеву о нашем расследовании о Паварде. Вскоре разговор переходит на Остров ветров. Мы оба уверяем ее, что этот отпуск был очень необходимым перерывом.

– Остров чудесный, такой спокойный и мирный, - говорю я.
– Мы долго гуляли по пляжу и по лесу. Семья Морганов тоже была очень гостеприимна и услужлива. Они позаботились о том, чтобы мы ни в чем не нуждались.

– Действительно, - говорит королева.
– Если бы Эдди не скучал по тебе, я бы посоветовала тебе продлить свое пребывание там, - она переводит взгляд на Эдварда.
– Твой отец был очень недоволен твоей фотографией с леди Гвендолин. Он отказывается тебя видеть, хотя я уже сообщила ему о вашем приезде.

– Но ведь он наверняка знает, что Эдвард ни в чем не виноват.

– Он утверждает, что слишком занят работой с «Вечерней газетой», чтобы наказывать своего сына.

– Он действительно собирается подать в суд на газету?
– Эдвард выглядит встревоженным.

– Я пыталась вбить ему в голову хоть немного здравого смысла. Суд с газетой только ухудшит положение королевской семьи в глазах общественности. «Вечерняя газета» известна своей сатирой и никогда не сдерживается, будь то монархия или простой народ.

– Все видели эту фотографию, - говорю я.
– Уже слишком поздно что-либо предпринимать.

– Он считает, что строгое предупреждение не позволит газете быть слишком дерзкой в будущем.

Эдвард вздыхает.

– А как же государственные дела? Даже если он не захочет меня видеть, я имею право узнать, что он сделал за время нашего двухнедельного отсутствия.

– Премьер-министр кратко проинформирует тебя о деталях. А пока я предлагаю тебе проявлять осторожность при посещении парламента, - королева встает.
– А сейчас мне нужно вернуться. Когда я уходила, он писал за своим столом, и я молюсь, чтобы это не было очередное едкое письмо для «Вечерней газеты».

На следующий день нам присылают завтрак в комнату, вместо того чтобы позвать к королю с королевой. И хотя Эдди находится в детской наверху, мое время с Эдвардом не сильно увеличилось. Он уходит рано утром и возвращается поздно вечером, усталый и расстроенный, хотя морщины на его лице смягчаются, когда я пытаюсь его утешить.

– Не волнуйся, дорогая, мы проходили через гораздо худшее. Как там сегодня Эдди?

Я удивляюсь, но мне приятно, что он спрашивает о своем сыне.

– Мама принесла детские ходунки — деревянное приспособление с колесиками, которым Эдди может пользоваться. Там есть ремни, чтобы держать его в безопасности. Скоро мы заставим его ковылять по детской.

– Хорошо, - он целует меня, его губы мягкие и теплые.
– На следующей неделе я уже закрыл дневное отделение. Если погода позволит, мы можем привести Эдди в мой сад.

Сердце сжимается. Эдвард нашел время для сына, и мне даже не пришлось просить его об этом.

– Твой отец подал в суд на «Вечернюю газету»?