Чтение онлайн

Он зажал губами ее рот, заглушая крики. Она вся горела в пожаре страсти. Дыхание ее прервалось. Как птица, рвущаяся к полету, она трепетала в его руках. И наконец вырвалась из плена и воспарила над землей, поднялась и устремилась ввысь.

Все замелькало: ярко-красные и ослепительно-золотые потоки поглотили Марию, увлекая в лаву страсти и экстаза. На нее, пронизывая насквозь, накатывала волна за волной, окрашивая все вокруг, освещая дотоле тусклый и скудный мир, унося прочь сомнения и самообладание. Мария стала свободна, по-настоящему свободна. Она взлетала, не связанная путами и условностями, скользила в потоке омывающих ее душу и тело неведомых струй, с ее жизни спали оковы, ее горизонты стали беспредельными.

Она продолжала дрожать в его горячих объятиях. Мгновения летели, но для нее не существовало ни времени, ни пространства. Наконец к ней стало возвращаться чувство реальности. Искрящийся момент упоения уступал место возвышенному свечению души и расслабленности насладившегося тела. Мария подумала, что за всю свою супружескую жизнь ни разу не испытала такого блаженства. О том, что экстаз может быть таким, она и не подозревала.

Он медленно отрывал губы от ее опухшего соска, а Мария постепенно возвращалась на землю. Руки Джона гладили ее спину, губы погружались в чистый нежный аромат ее волос. Голова его пылала, сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди. Его плоть молила об освобождении, но он старался сдержать природный инстинкт, который неминуемо привел бы его в пределы, в которые он поклялся не заходить. На какое-то мгновение Джон подумал, что сумел справиться с собой. Но тут Мария потянулась к его бедрам. Просунув руку под его кильт, она охватила пальцами восставший ствол его мужественности.

Мария ахнула, когда Джон сдернул ее со своих колен, как перышко. Гигант выхватил свой кинжал и рассек им веревки, привязывающие бочку к перилам. Выдрав затычку, он поднял бочку высоко над головой и опрокинул каскад холодной воды себе на голову. Онемев от изумления, она смотрела, как он схватил второй бочонок.

— Старый способ солдат-шотландцев, — буркнул он, второй раз вылив на себя воду.

Мария в темноте старалась разглядеть выражение его лица, по которому струилась вода. Его волосы прилипли к голове, рубашка насквозь промокла и приклеилась к тяжело дышащей груди. Но вздыбившийся перед его шотландской юбки заставил ее сердце громко стучать.

— Не действует, — сказала она, стараясь не улыбнуться. — Я имею в виду способ!

— Еще воды! — Джон оглянулся вокруг. — Мне нужно еще!

— Может быть, я сумею помочь… — Ей доставляло несказанное наслаждение наблюдать, как он борется с собой. Обвив его руками, она прижала свое тело к его мокрому торсу. — Ты забыл, что сейчас только март. Холодно. Смотри на меня, я сумею тебя согреть.

— Мария, — угрожающе произнес он, решительно положив руки ей на плечи, но оттолкнуть ее от себя было свыше его сил. Покусывая мочку ее уха, он честно предупредил: — Ты играешь с огнем. Но, невзирая на то, что я чувствую, я сдержу слово чести.

— Конечно, сдержишь, — вздохнула она.

Мария приподнялась на цыпочки и прильнула к его губам.

Джон вновь принялся целовать ее, тело Марии обмякло. Он больше не мог это вынести, ему немедленно надо остановиться. Он чуть отстранил ее, она еле держалась на ногах.

— Нужно уходить, — сказал Джон хрипло. — Пора проводить вас в вашу каюту.

Яркий солнечный свет заливал палубу судна. Высокая, светловолосая, прямая, как шомпол ружья, женщина, ухватившись за перила у центральной палубы мачты, не спускала глаз с двоих, стоявших на корме слишком близко друг к другу. Со стороны могло показаться, что она просто разглядывает белые паруса. На самом деле, если бы стрелы, которые метали глаза Каролины Мол, могли поразить, то судном бы правила смерть.

— Ты забыла накинуть на себя что-нибудь потеплее, дорогая. — Услышав громкий голос мужа, она усмехнулась и, прежде чем повернуться, натянула на лицо улыбку. — Ты, конечно, женщина закаленная, но ведь сейчас только март. Утро-то солнечное, но ветер еще холодный. Я не хочу, чтобы ты простудилась.

Мужчина закутал жену в дорожный плащ и посмотрел на капитана судна, обнимавшего плечи той красавицы, которую они выловили из моря. Широко улыбнувшись, сэр Томас притянул Каролину к себе и заглянул ей в лицо. Ветер был действительно прохладным, но утро ясное и свежее.

— При таком бризе мы быстро доберемся до Антверпена, дорогая. — Сэр Томас взглянул на море. Суши пока не было видно. Справа и слева от них по пенной от ветра воде шли эскортирующие их суда. Стареющий рыцарь взял Каролину за руку и наклонился над перилами. — Такому старому вояке, как мне, все-таки привычнее гарцевать на скакуне с копьем в одной руке и щитом в другой.

— Старые вояки, как вы себя назвали, известны своей сентиментальностью. — Голос Каролины был холоден и равнодушен, она наблюдала за двумя чайками, парящими в сине-зеленом небе.

— Что? Что вы сказали? — сощурился сэр Томас.

— Ничего. Мне что-то не по себе сегодня утром.

— Хм-м, — промычал он. — Если вы себя неважно чувствуете, зачем было подниматься чуть свет. Вы покинули теплую постель в тот час, когда солнце не успело бы разбудить и служанку кюре.

— Не знаю, как можно продолжать спать, когда матросы устроили на палубе этот кошачий концерт. — Команда корабля на рассвете бросилась поднимать паруса и готовить судно к плаванию.

— Мне казалось, что лежать в теплой постели и слушать, как экипаж выполняет свою работу, гораздо уютнее, чем стоять на холодной палубе.

Каролина воздержалась от ответа. Отвернувшись от него, она посмотрела в сторону Джона Макферсо-на и этой испанской девки. У нее кровь отлила от сердца, когда она увидела, как ласково и бережно он обнимает ее плечи.

— Я чувствую себя совсем разбитой, — пожаловалась она. — Все, что я вчера съела… я не привыкла к такого рода путешествиям.

— Да, для вас тоже привычнее скакать на коне. — Сэр Томас улыбнулся собственной шутке и отвел глаза, встретившись с ледяным взглядом жены. — Ну ничего, Каролина, теперь уже недолго. Мы почти у цели. Два, ну от силы три дня. Потом нас ждут удобства и роскошь одного из лучших дворцов Европы. Я слышал, что каждого гостя императора Карла обслуживают пятьдесят слуг. А оставшееся время я постоянно буду рядом с вами; держать вас за руку… или поддерживать вашу головку, если это будет нужно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы путешествие для вас было более приятным.

Большинству женщин было бы лестно услышать подобное, но Каролину эти слова просто бесили. Она ненавидела его. Она ненавидела их всех. Своего мужа, его дочь, этих никчемных людей, путешествующих вместе с ними. Она пыталась восстановить их против двух молчаливых испанских женщин, но никого это ни на йоту не интересовало. Какие же они все болваны!

Рука мужа по-прежнему успокаивающе и любовно поглаживала ее спину, и Каролина старалась скрыть, как ей это противно. Она желала, чтобы ее обнимали лишь руки Джона. Это от него она хотела бы слышать эти нежные слова. Она снова бросила негодующий взгляд в сторону командующего, столь внимательного к стоящей с ним рядом молодой женщине.

— Интересно, что бы сказала королева Венгрии, если бы знала, что каюта, предназначенная ей, особе королевской крови, отдана какой-то болтающейся по морю… — «девке», чуть было не сказала она, но воздержалась. Она не глупа и не хотела так открыто демонстрировать перед мужем свою враждебность по отношению к этой девке. Нет, следует по-прежнему делать вид, что ее утомил этот морской вояж.

— Вряд ли бы королева Мария особенно возражала, — ответил сэр Томас. — Правда, никогда не известно, что можно ждать от королевских особ. И ведь она еще не вышла замуж за Джеймса, нужно еще отработать кое-какие детали соглашения. И я не думаю, что сэр Джон намерен поместить ее вместе с женщинами, которые сейчас занимают ее каюту.