Чтение онлайн

– Боюсь, вам этого не понять. Ни меня, ни людей, которые учатся на моих курсах, потому что стремятся улучшить свою жизнь. Все, что им для этого надо, – толика смелости. Вот этим я и торгую, если хотите. Смелостью следовать своей мечте. У вас хотя бы страница в социальной сети есть? Знаете, как трудно там пробиться в люди? Я вам дам бесплатный урок – доходы можно поднимать или количеством, что значит увеличение продаж, или качеством, что значит увеличение стоимости одного чека. Да, я продаю курсы и рассказываю людям, как получить успех и признание. Но знания, навыки, умение – это не главное для продаж. Продажи делаются на известном бренде и популярности, которые я своей кровью заработала. А такие, как вы, мало того, что в этом ничего не понимают, так еще все рушат.

Комаров побагровел:

– Уважаемый суд, разрешите задать подсудимой уточняющий вопрос.

– Разрешаю.

– То есть вы признаете, что продаете, грубо говоря, фуфло, лишь бы продать? А качество того, чем вы торгуете, вам оно все равно?

– И тут вы пытаетесь все извратить и переиначить. Вот скажите, вы знаете, сколько людей подписало петицию в мою поддержку? Более трех миллионов человек. А сколько человек подписало петицию, чтобы прекратить мою деятельность из-за того, что я продаю, как вы выражаетесь, фуфло? Знаете? Ноль. Такой петиции нет. Значит, люди, иначе говоря, потребители, знают мой продукт и любят его. Мой банковский счет тому подтверждение. А вас никто не любит, чему подтверждение ваш банковский счет. Вы даже близко не понимаете, что значить быть предпринимателем и являться частью рыночной экономики, платить людям зарплаты, нести за них ответственность. Я ответила на ваш вопрос?

– Уважаемый суд, подсудимая сегодня уже несколько раз позволяла высказывать оскорбления в мой адрес. Как можно участвовать в прениях в таких условиях? – Комаров просто был вне себя.

Зато Машка оставалась совершенно невозмутима.

– Если у вас все, то считаем прения сторон законченными. Далее реплики сторон. Со стороны обвинения.

– Подсудимая уклонялась от уплаты налога в общей сумме четыреста одиннадцать миллионов рублей, что согласно примечанию к статье 198 УК РФ является особо крупным размером. Сторона обвинения поддерживает ранее озвученную позицию. Полагаем, что вина Киры Александровны полностью доказана, и просим назначить ей наказание в виде лишения свободы на срок три года. В противном случае полагаем, что назначение иного вида наказания не позволит достичь цели исправления подсудимой.

– Реплика со стороны защиты.

– Я сказала все, что хотела. Мне больше добавить нечего, – заявила Угольникова.

– Суд предоставляет последнее слово подсудимой.

Несмотря на разрешение говорить сидя, Плиновская снова встала. Вряд ли это было возможно, но за время проведения заседания лицо ее осунулось еще больше. Я вспомнила, как страдала первые недели беременности, и невольно ее пожалела. Что ж, каждый из нас в ответе за свои действия.

– Никакого преступления я не совершала и не хотела совершать, – тихо начала Плиновская. – Я – честный человек, который ведет открытую публичную жизнь. В отличие от налоговой и следствия, которые гробят жизни успешных людей из своих кабинетов, мне нечего скрывать. Если бы я не была честной, я бы не стала такой популярной, это же очевидно. За мной просто не потянулись бы люди. Может, в каких-то моментах я была слишком эмоциональна, но действовала не из злого умысла и умоляю вас принять объективное и справедливое решение. Меня подставили, обидели и оскорбили в прошлом близкие мне люди, и я не хочу совсем потерять веру еще и в тех, кто должен блюсти закон и защищать обычных граждан.

– Суд удаляется на совещание.

Машка скрылась в совещательной комнате, и я тоже поднялась со своего стула. Пора и честь знать, вернуться к работе. Приговор я могу узнать и позже. Почему-то мне казалось, что я знаю, каким он будет. Хотя мало ли, Машка вполне способна меня удивить.

– Вы идете или остаетесь? – спросила я у Димы, который продолжал сидеть.

Он молчал, а на его лице я читала откровенное потрясение. Проследив за его взглядом, я поняла источник этого потрясения. Димины глаза находились как раз на уровне моего выпирающего живота.

– А? Что? Я бы остался, если вы не против, – пробормотал Дима. – Елена Сергеевна, а…

– Оставайтесь, потом расскажете мне про приговор, – улыбнулась я, чувствуя неимоверное облегчение от того, что с моей тайны наконец-то сорваны покровы.

Вернувшись в свой кабинет, я с необыкновенной легкостью приступила к работе. Период так тяготившего меня молчания подходил к концу. Что ж, жизнь необратимо меняется, и впервые за очень долгое время я была этому рада. Дима вернулся в кабинет примерно через час.

– Ну что? – спросила я его. – Какой приговор вынесла наша Мария?

– Рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению Киры Александровны Плиновской в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 198 УК РФ, суд принимает решение: Признать Киру Александровну Плиновскую виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 198 УК РФ, и, с учетом смягчающих обстоятельств, назначить ей наказание в виде штрафа в размере 400 000 рублей, а также запрета вести коммерческую деятельность в интернете сроком на пять лет, – по памяти продекламировал Дима.

– Я так и думала, – улыбнулась я. – Машка проявила все-таки верх человеколюбия. Но, признаться, я этому рада.

– Елена Сергеевна, простите, можно задать вам личный вопрос?

Что ж, мой помощник всегда лихо брал быка за рога и особым терпением не отличался.

– Можно, Дима, – пряча улыбку, сказала я.

Вот на Диме сейчас и порепетируем все, что мне сегодня предстоит рассказать семье, коллегам, а потом еще и Миронову. Помощник открыл рот, но задать свой нетактичный вопрос не успел, потому что открылась дверь и в кабинет ввалилась Машка.

– Фу-у-у, – возопила она, – семь потов сошло! Вы должны, нет, вы просто обязаны сейчас же напоить меня кофе. Дима, дуй за пирожными. Возьми эклеры, потому что я заслужила. И не говорите мне ни слова о диетах.

– Никто и не собирался, – пробормотал Дима с явным сожалением.

Что ж, моя казнь египетская откладывается, а ему придется потерпеть с удовлетворением своего несносного любопытства. Дима сварил кофе и ушел за пирожными. Машка откинулась на стуле и с удовольствием сделала первый глоток.

– Боже, как хорошо. Я тут у тебя посижу немного, а то рискую нарваться на Комарова и выслушать массу неприятного. Он просто вне себя.

– Представляю, – засмеялась я. – Лишила его такой громкой славы. Захапала ее себе, отпустив Плиновскую с миром.

– А что я должна была сделать? Скажи на милость? – вздохнула Машка. – Недоимку в четыреста миллионов с гаком эта курица заплатила. Свекор ее помог, олигарх Кривицкий. Дал необходимые деньги. Все, до копеечки. Так что к началу суда вся фискальная задолженность, включая пени, была погашена. Мошенничество ей никто даже не предъявлял. Это адвокаты еще до суда расстарались. Так что сидеть ей не за что. И штрафа вполне хватит. Ну и возможности собирать деньги на коммерческой деятельности в соцсетях я ее лишила. Не будет у нее ни марафонов, ни консультаций, ни тренингов. А косметику свою пусть производит и продает, тем более что она у нее неплохая, я на себе проверяла.

Я встала и подошла к кофе-машине, чтобы налить себе кофе.

– Плиновская не пропадет, – сказала я, улыбаясь. – Она обязательно что-нибудь придумает, потому что действительно талантливая. Вот такой у человека талант делать деньги из воздуха. Например, будет в соцсетях рассказывать о ходе своей беременности, а потом о материнстве. Разумеется, безвозмездно, выполняя запрет суда. Вот только собирать, например, пожертвования ты ей не запрещала. Вот тебе и лазейка.

Подруга с некоторым изумлением смотрела на меня. Точнее, на мою фигуру, хорошо подсвечиваемую внезапно выглянувшим из-за туч и светившим сквозь окно солнцем.