Чтение онлайн

Он ответил с улыбкой:

— Наш всемилостивый бог предначертал взойти на еще более высокую вершину принцессе Боне, герцогине Бари…

— Принцессе? — недовольно насупив брови, повторила Бона. — Нет! Я стала государыней великой северной державы титулуют меня…

Вслед за епископом почтительно склонили головы знатные синьоры и духовные лица.

— О, ваше величество, простите меня, — прошептал Муссо, — и позвольте представить вам вашего давнего знакомого, приближенного умершей принцессы Изабеллы, синьора Антонио Виллани, вот уже тридцать восемь лет он бургграф Бари и Россано.

Виллани, в свои шестьдесят с лишним лет выглядевший весьма моложаво, сделал шаг вперед и протянул на серебряном подносе два позолоченных ключа.

— Умирая, ваша мать, принцесса, поручила мне хранить замок в Бари и передать вашему королевскому величеству все богатство рода Сфорца.

— Благодарю вас, благодарю! В моей памяти вы всегда были верным слугою моей матери. — Взяв ключи, Бона передала их стоящему рядом Паппакоде. — Скажите, а кто еще из приветствующих помнит меня? — спросила она, вглядываясь в совершенно ей незнакомые лица.

— Пожалуй, только Гаэтано, — ответил бургграф. — Это он учил вас садиться на лошадь. Прошу вас, посторонитесь, дайте пройти…

Свита расступилась, к ней подошел совсем старый, но все еще статный человек и преклонил колено.

От радости Бона всплеснула руками.

— Гаэтано! Мой верный конюший! Когда я первый раз упала с лошади, он осмелился рассмеяться.

Да, осмелился. Ты помнишь?

— Да! Помню! Меня тогда обругали.

— Правильно сделали. Разве можно смеяться над герцогиней?!

Бона протянула руку, и верный Гаэтано поцеловал ее. Наконец она вместе с епископом села в обитую пурпуром коляску, и они тронулись в сторону замка, за ними последовали придворные и местные дворяне. Звонили колокола, трубили фанфары, развевались хоругви с гербом Сфорца — драконом, держащим в пасти дитя. А быть может, сарацина? Еще свежи были воспоминания о Венеции, и ей казалось, что, скорее, сарацина…

Замок, каменная громада над голубым заливом, был совсем рядом. Карета остановилась перед парадным подъездом, и тотчас зазвонили колокола часовни, а на башне взметнулся стяг герцогства Бари.

Бона неожиданно для себя почувствовала, что взволнована больше, чем того ожидала. Сейчас она ступит на широкую лестницу, поднимется по ней во дворец. Глаз ее радовали башни замка, огромный сад, так непохожий на буйные, заросшие парки Неполомиц, Ломжи, Плоцка. Вот цветущая олеандровая аллея, туи, тщательно подстриженный кустарник, а там, в Яздове, сейчас буйная майская сирень. И уже спокойнее она любовалась ярко-красными розами, фиолетовыми цветами ломоноса, обвившего ограду…

Все молчали, ожидая первых слов той, которая приехала в дом своей молодости почти через сорок лет, но их ждало разочарование.

— Наконец-то! Бари… — только и воскликнула она и стала величественно подниматься по лестнице.

Следом за Боной шли епископ Муссо, за ним Виллани и Паппакода с ключами на подносе.

Бургграф на секунду приостановился перед дверями, как бы раздумывая, кому переступить порог первым, но Паппакода, казначей королевы, не колеблясь, хоть был и помоложе Виллани, обошел его и смело ступил первым.

Ожидавшие в огромной прихожей слуги приветствовали свою госпожу. Во время недолгой аудиенции, которую она сразу же дала епископу Бари Муссо и бургграфу Виллани, Бона тотчас же заговорила о делах, которые ее беспокоили более всего.

— Только в Венеции, во дворце дожа, я узнала об отречении Карла. О боже! Владеть огромной империей Габсбургов, где никогда не заходит солнце, и разделить ее. Отдать титул императора и немецкие земли брату, а сыну оставить только королевство Испанию?

— Разве этого мало? — осмелился возразить епископ. — Филипп получил, кроме того, Нидерланды, Милан, Неаполитанское королевство, Сицилию и еще Перу и Мексику.

— Да, но единственному своему сыну он не передал титул императора? Почему? Я всегда мечтала о том, чтобы мой сын, названный Августом, царствовал не только в Польше, но, как наследный повелитель, еще и в Литве, и в Мазовии.

— Мечты не всегда сбываются, — вздохнул Муссо.

— Мои — всегда, — надменно подчеркнула Бона. — Я хотела дать династии Ягеллонов наследника престола, и звезды помогли мне, я не обманула надежд своего короля-супруга…

— Да, но король Сигизмунд не стал наследным князем Мазовии.

— О, это лишь потому, что Мазовия была княжеством, где еще правили последние князья пястовской династии, она присоединилась к Короне. Однако я боролась до конца! Епископ Дантышек, наш легат при императорском дворе, разве он не рассказывал об этом, будучи в Бари?

Странно, дело было очень громкое… Я многое хотела сделать для Августа, а вот Карл отказал своему сыну в императорском титуле…

— Быть может, потому, что Испания лежит в стороне и трудно из Мадрида править всей Европой? — вставил свое слово Паппакода.

— А вы могли бы и помолчать, — раздраженно заметила Бона. — Высокие гости лучше разбираются в здешних отношениях. Ваше преосвященство, я вас внимательно слушаю.

Епископ Муссо только развел руками.

— Бари — небольшое герцогство, в вассальной зависимости, император Карл и думать о нем забыл.

Здесь бывали посланцы и наместники императора из Неаполя, вот и все. Намерения Габсбургов трудно разгадать…

— Неужели? Но я не отступлю… — раздраженно промолвила Бона. — Я воочию видела, какой сетью интриг опутал нас венский двор. И не уставала предупреждать польского короля.

— Тешу себя надеждой, государыня, что вы не питали такой неприязни к императору Карлу? Ни ваш посланник Дантышек, ни синьор Алифио, приносивший от вашего имени присягу на верность, не вспоминали об этом.

— После смерти матушки во имя спасения Бари и Россано я все время сдерживала свой гнев. Но Карл много раз уговаривал меня отказаться от наследования этих герцогств, и я всегда отвечала: нет!

Хватит того, что наша семья утратила права на Милан и Неаполь! Мой дед был неаполитанским королем, а я последняя наследница Арагонской династии, неаполитанских властелинов. Это я всегда помнила.

— Не значит ли это, госпожа, что теперь в Бари многое изменится? — обеспокоился епископ. — И мы по-иному должны относиться к наместникам и легатам испанского короля?