Чтение онлайн

Поднимаясь по лестнице в комнату Луки, я мысленно прокручиваю в голове предстоящий разговор. Луку нужно ввести в курс дела, и хотя он не любит лишних подробностей, последствия сегодняшних событий могут всколыхнуть всю нашу деятельность.

Не удосужившись постучать — вежливость, редко наблюдаемая среди нас, я врываюсь в его комнату. Лука там, как и ожидалось, — силуэт на фоне окна с сигаретой на губах, погруженный в размышления или просто наслаждающийся моментом одиночества.

Я прочищаю горло, чтобы объявить о своем присутствии, и Лука поворачивается, дым клубится вокруг него, как защитная пелена. Его глаза, острые и оценивающие, останавливаются на мне, одним взглядом оценивая мою внешность.

— Григорий, — приветствует он, его голос ровный, не выдающий удивления моим внезапным появлением. — У тебя кровь на костюме.

Да, ни хрена себе. Новость года. Но сейчас не время для сардонических обменов. Пора выкладывать все начистоту.

— Сегодня у нас был незваный гость, — начинаю я, мой тон соответствует серьезности ситуации. — Что-то вынюхивал. Ничем хорошим это для него не закончилось.

Выражение лица Луки не меняется:

— И?

Я стою перед Лукой, и серьезность ситуации витает в воздухе между нами.

— Человек, с которым мы имели дело, подозревается в том, что он был взаимным контактом между нашим синдикатом и синдикатом Переса, — объясняю я, мой голос ровный, несмотря на мельтешение мыслей в моей голове. — Поймали его тайком. Я думаю, что это может быть признаком чего-то худшего на горизонте.

Лука остается невозмутимым, но я замечаю легкое сужение его глаз — явный признак того, что он догадывается о более широких последствиях моего доклада. Он долго затягивается сигаретой, дым вьется в воздухе, как будто медленно выдыхая мысли.

— Я получил информацию от моих информаторов, — наконец говорит Лука, понизив голос, — что сейчас собирается оперативная группа полиции. Их цель? Связи мафии в этом районе. Нам пришлось оборвать несколько нитей, чтобы защитить себя.

Эта информация не удивила меня, но она добавляет еще один слой сложности в нашу и без того шаткую ситуацию. Знание того, что правоохранительные органы затягивают петлю на шее мафии, означает, что мы должны быть еще более бдительными, еще более безжалостными в защите наших интересов и наших людей.

— Есть какие-нибудь признаки того, что они приближаются к нам? — Спрашиваю я, уже мысленно перебирая список уязвимых мест, которые нам нужно устранить.

— Пока нет, — признает Лука, — но мы не можем позволить себе рисковать. Нам придется пересмотреть наши операции и убедиться, что нет никаких зацепок, которые могли бы привести их к нам.

— Я усилю охрану, начну чаще менять наших ребят. И я свяжусь с нашими контактами, посмотрим, сможем ли мы опередить любые шаги, которые может планировать оперативная группа, — говорю я, роль главы службы безопасности подходит мне как вторая кожа.

Лука кивает, молчаливо выражая одобрение.

— Делай все, что нужно, Григорий. Обеспечь нам безопасность. Это твой главный приоритет.

— А твой приоритет, — возражаю я, окидывая его пристальным взглядом, — должен заключаться в том, чтобы немного отдохнуть.

Он приподнимает бровь, на его лице отражается смесь веселья и скептицизма.

— О чем ты говоришь?

— Ты выглядишь уставшим, — прямо заявляю я. Это правда. Тени под глазами, легкая сутулость в позе, которую, как он думает, никто не замечает, все это кричит об усталости.

Лука издал короткий сардонический смешок, в котором больше усталости, чем веселья.

— Я подумаю об отдыхе сразу после того, как найду няню, которая согласится работать на мафиозную семью.

Шутка попадает между нами, и юмор не может скрыть скрытого напряжения. Проходит мгновение, прежде чем кто-то из нас снова заговорит, и воздух наполняется невысказанными опасениями и страхами.

— Как ты справляешься с новостями? — Наконец спрашиваю я, затронув тему, которая нависла над нами как грозовая туча. Беременность Ланы — неожиданная, неизведанная территория для всех участников.

— Не очень. А ты?

Я на мгновение задумываюсь. По правде говоря, я так долго справлялся с трудностями, приспосабливаясь ко всему, что подбрасывает мне жизнь, что это кажется еще одним испытанием, которое нужно преодолеть.

— Я так долго справлялся с трудностями, Лука. Я буду делать то же самое сейчас. Ничего не должно измениться.

Но даже когда я говорю это, я знаю, что это не совсем так. Все изменилось, но ничего не должно измениться. Наш мир, наши жизни — это хрупкий баланс власти, преданности, а теперь еще и новая жизнь, которая связывает нас воедино так, что мы все еще пытаемся понять.

— Все изменится, — возражает Лука, — и тогда мы научимся жить с этим.

Как научиться жить в постоянно меняющемся ландшафте опасности и неопределенности, сохраняя при этом фасад нормальной жизни? Этот вопрос мучает нас обоих с тех пор, как стало известно о беременности Ланы.

— Последние несколько дней ты был тихим, — говорю я, нарушая охватившее нас молчание. — Все в порядке?

Глаза Луки смягчаются, внимание переключается с окружающих нас событий на более личные вопросы.

— Я… справляюсь с этим. Мы все с этим справляемся. Многое приходится переваривать.

Сложность нашей ситуации не дает мне покоя. То, что у этого ребенка будет три защитника, — это само собой разумеющееся. С точки зрения безопасности этот ребенок может быть самым защищенным ребенком на планете. Мы дотошны, всегда на шаг впереди, чтобы ничто и никто не смог навредить тому, что принадлежит нам. Именно в этом и заключается моя уверенность — в непоколебимой уверенности в нашей способности защитить. Но не безопасность ребенка скрепляет мои мысли, а наша динамика. Невысказанное напряжение, которое всегда витало под поверхностью нашего общения. Ни для кого в нашем кругу не секрет, что мы все трое — Лука, Роман и я — были с Ланой. И теперь мы все трое — потенциальные отцы.

Я никогда не состоял в отношениях, которые можно назвать полиромантическими, но и наши нынешние отношения не так уж далеки от них. Разница лишь в том, что теперь все открыто. Мы знаем, что к чему, или, по крайней мере, начинаем знать. Я могу справиться с этим, с этой странной, запутанной паутиной, которую мы сплели. Но Лука… если я знаю Луку, а я его знаю, он не воспримет это нормально.

Лука всегда был собственником. Это одна из его определяющих черт, наряду со стратегическим умом и непоколебимой верностью. Если у него возникли более глубокие чувства к Лане, а кто может его в этом винить? Делиться — не в его характере, не тогда, когда речь идет о делах сердечных.