Чтение онлайн

И она поспешила прочь из цеха. Сергей Викторович некоторое время смущенно таращил на меня глаза, затем открыл было рот, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, как из-под земли появился Щеглов.

– Ты, Сергей Викторович, иди отдохни, – сказал он нахально. – Я сам корреспонденткой займусь…

Тот в изумлении взглянул на него, но ничего не сказал, и Щеглов занял его место.

– Вот, – продолжал он, ухмыляясь, – как уже объяснила вам наш главный инженер, в этом цеху производят авиационный керосин, часть которого вон тот тип, – он кивнул на топтавшегося сзади Сергея Викторовича, – нагло разворовывает…

– Да, ты, хорош трепаться! – проворчал сердито Сергей Викторович. – Ничего я не разворовываю, ты понял?

Но Щеглов сделал вид, что не слышал его.

– Пойдемте, – продолжал он, – я познакомлю вас с персоналом цеха.

Мы направились к одной из пыхтевших паром и керосиновыми запахами громадин, поднялись по узкой и грязной, напоминавшей корабельную лестнице, зашли в единственную аппаратную, где горел свет, через похожее на бойницу смотровое окно виднелся весь реактор и даже кое-что из остального пространства цеха.

– А что, работает только один из трех реакторов? – поинтересовалась я у Щеглова.

– Нефти для переработки мало, – отозвался он, – поэтому два реактора пока простаивают. Слышали, Валерия Дмитриевна убежала, потому что новая партия нефти прибыла? Я заказывал восемь цистерн, вот, если они все прибыли, значит, скоро еще один реактор включим, чтобы поскорее железнодорожные цистерны освободить.

Я огляделась вокруг. Внутри аппаратной находилась панель управления реактором, на которой мигали разноцветными огнями лампочки, дрожали стрелки приборов. Какие-то малые и большие рычажки находились на пульте, обилие которых приводило меня в ужас: неужели же во всем этом можно разобраться, запомнить, когда и что нажимать и поворачивать? Но самым большим и внушительным в кабине управления реактором, как я про себя окрестила это помещение, были два вентиля средних размеров, какие можно видеть на трубах магистрального водопровода. Они помещались с разных сторон от пульта, один из них был выкрашен нежно-голубой, другой – ярко-красной краской, что едва ли было случайно. На противоположной от окна стене аппаратной я заметила большое полотнище белого ватмана. «Сначала – СИНЕЕ, потом – КРАСНОЕ», – аршинными буквами было написано на нем, причем слова «синее» и «красное» были нарисованы более крупно гуашью соответствующего цвета.

Хозяйка всего этого, та, что мы видели в окне, женщина средних лет в бесформенном, безобразном комбинезоне и оранжевой каске, снова на мгновение оглянулась и улыбнулась нам, когда мы вошли, но тут же отвернулась и опять стала смотреть на приборы. Вид у нее был сосредоточенный, но спокойный, работа казалась привычной.

– Ну, ты, Сергей Викторович, – сказал Щеглов, ткнув локтем в бок начальника пятого цеха, – давай раскрой свое хайло, представь работницу корреспондентке с телевидения!

– Шутова Наталья Сергеевна, – послушно заговорил тот, – аппаратчица пятого разряда, работает на заводе с 1981 года…

– Блин, ты еще все ее наградные и премии перечисли! – Щеглов снова ткнул в бок начальника пятого цеха. – До седых волос дожил, а не научился с женщиной разговаривать!

– Да ну тебя на хрен! – вдруг вспылил Сергей Викторович. – Вот сам с ней и разговаривай, если ты такой умный. Только не слишком долго, сейчас новая заправка реактора начнется, Наташе не до вас, обормотов, будет.

И рассерженный начальник пятого цеха вышел из аппаратной. К моему удивлению, Щеглов, кивнув мне на прощание, последовал за ним. Оставшись одна рядом с погруженной в наблюдение за приборами аппаратчицей, я немного растерялась: ловко они все меня бросили! А кто мне расскажет обо всем, что здесь происходит? Как мне вообще поговорить с этой аппаратчицей, когда она даже глаз оторвать от приборов не может?

В этот момент аппаратчица снова на мгновение обернулась и приветливо улыбнулась мне.

– А вас Ирина Лебедева зовут, да? – спросила она неожиданно певучим, мелодичным голосом. – Сразу вас узнала. Столько раз по телевизору видела – я вашу программу часто смотрю…

Я вздохнула несколько облегченно: кажется, все-таки контакт налаживается.

– Послушайте, я ведь вам мешаю, да? – проговорила я. – У вас, я так поняла, сейчас какой-то ответственный момент…

– Ну, не сейчас, а скоро, – сказала она, снова на мгновение оборачиваясь. – Сейчас технологический процесс закончился, и идет выгрузка реактора. Керосин уже ушел по трубам. Теперь отводятся тяжелые углеводороды…

От сочетания этих слов «тяжелые углеводороды» я опять почувствовала, как у меня начинается головная боль.

– А ваша работа очень ответственная, правда? – спросила я, чувствуя, что вопрос звучит глупо.

– Да ну, я бы так не сказала, реактор сам все делает, – проговорила аппаратчица, не отрываясь, однако, от приборов. – Самый ответственный момент, – продолжала она, – наступает во время подачи воды и создания вакуума. Тут главное – не перепутать, сначала подать воду, а потом включить вакуумные насосы. Если сделать наоборот, произойдет взрыв. Вон, смотрите, – добавила она беспечно, кивая на разноцветные вентили.

Я еще раз оглядела внушительные краны, потом плакат на стене и почувствовала, что в голове моей что-то проясняется.

– Синий кран подает воду? – спросила я. – А красный включает насосы, так?

– Ну, почти, – с доброй усмешкой подтвердила аппаратчица. – Насосы включает вот этот рычаг, – она показала рукой. – Но в момент их включения вакуумные трубы должны быть открыты, и в реакторе, кроме нефти, должна быть вода. Если ее там не будет, произойдет взрыв…

Мне снова стало чуточку не по себе от этого, самым обыденным тоном сказанного уточнения.

– По-моему, нетрудно запомнить, – заметила я.

– В принципе, да, – согласилась аппаратчица. – Тем более, смотрите: вон плакат, краны разного цвета, разной формы… Они, кстати сказать, и открываются в разные стороны. Но до сих пор время от времени допускаются ошибки, путаница, подают вакуум к одной чистой нефти, и происходит взрыв…

– И у вас у самой бывало такое? – спросила я.

– Нет, слава богу! – весело воскликнула аппаратчица. – Тех, кто допустит взрыв, как минимум с работы увольняют, а то и под суд отдадут. Если, конечно, им удается в живых остаться! – добавила она с лукавой улыбкой.

– Ну, как тут у вас дела? – спросил Щеглов, вдруг появившись в дверном проеме. – Беседуем? Отлично, беседуйте на здоровье! – Он усмехнулся. – Слушайте, сейчас правда будет новая загрузка реактора, – сказал он чуть более серьезным тоном, – по инструкции, посторонним присутствовать в этот момент в цехе запрещено…

– Да ладно, Денис, пусть журналистка посмотрит! – возразила аппаратчица неожиданно фамильярным тоном. – Что ей сделается-то…

– Ничего, да? – Щеглов довольно ухмыльнулся. – Ну, смотри, Наташка, под твою ответственность…