Чтение онлайн

— А ты не можешь поджечь корабли при помощи заклинания? — Никодемус смотрел на королеву совершенно невинными детскими глазами.

И она не могла удержаться от того, чтобы снова прочесть слова оракула, написанные у него на лице. Тех, кто мне доверяет, я предам.

— Ты вообще представляешь, о чем спрашиваешь? Да, я могла бы сделать это. На каждом корабле восемьдесят гребцов.

Они прикованы к кораблю цепями. Они либо сгорят заживо, либо утонут, когда будет гибнуть судно. А потом, на каждом корабле около пятидесяти моряков и воинов. Из них многие наверняка сумеют прыгнуть в воду. Но поможет ли им это?

Я видела, что этот огонь горит даже на воде. Мне не нужно было бы особо колдовать, чтобы бросить искру в каждый кипящий котел. Но человек двести непременно расстанутся с жизнью, если я сделаю это. Имею ли я на это право? А как насчет тебя, Никодемус? Останешься ли равнодушным, если от твоего совета умрут двести детей человеческих? Сможешь ли просто забыть об этом, когда мы вернемся в Альвенмарк?

Или эти видения будут преследовать тебя всю жизнь? Образы горящих детей человеческих, прыгающих в море, которое не может спасти их от огня? А крики! Ты когда-нибудь слышал крик существа, горящего заживо? Я — да.

Лутин потупился.

— А они о нас подумали бы?

— Можем ли мы допустить, чтобы их поступки определяли поступки наши? В горах у нас не было выбора. Здесь он у нас есть. Пока что…

— Тогда вперед, — сказал Фальрах. — Небо безоблачно.

Лучше не станет, если мы будем ждать. Давайте уж покончим с этим.

Эмерелль снова оглядела широкую бухту. Освещенные галеры выглядели красиво. Их огни отражались в воде. На одном из кораблей пел человек. У него был низкий звучный голос. Песня была о девушке, которая ждала своего моряка.

Каждый день она стояла у воды и глядела на море, пока не поседела и утром ее не нашли мертвой на берегу.

Интересно, у скольких гребцов есть девушка, которая ждет на берегу?

Пригнувшись, эльфы и лутин пробежали по усыпанному галькой берегу. Эмерелль знала, что стражи в деревне наблюдают за холмами. Море они оставляли своим товарищам на кораблях.

Троица выбрала утлую лодчонку. С бортов ее облупливалась синяя краска. По обе стороны носа был намалеван большой глаз. Воняло рыбными потрохами. Эльфы столкнули суденышко с берега, и Эмерелль была уверена, что шум разнесется на целую милю вокруг. Но сигнальный рог не прозвучал. Им повезло!

Наконец лодка вошла в волны прибоя. Фальрах поднял лисьехвостого на борт. Затем помог королеве. Обхватил ее за бедра. И она наслаждалась его прикосновениями. Вспомнила, как они любили друг друга в чистой воде горного ручья. Пока с губ ее не сорвалось имя Олловейна… Ее спутник был хорошим любовником. Очевидно потому, что проклятый бродяга набрался опыта! От этой мысли в ней вспыхнула жгучая ярость. Раньше такого не было. Она слишком несдержанна, напомнила себе Эмерелль. Почему?

Фальрах забрался в суденышко и тут же взялся за весла.

Мощными гребками погнал лодку прочь от берега. Отлив помогал им.

Вдруг эльф поднял взгляд.

— С тобой все в порядке?

Неужели заметил ее гнев?

— Я думаю о Голове Альва.

— Тебе не следует ходить. Гора убьет тебя.

— Может, мне повезет больше, чем другим?

— Я пойду с тобой и посмотрю на это.

Он произнес это тоном, не оставлявшим сомнений в том, что он претворит свои слова в жизнь. Внезапно вся ярость Эмерелль улетучилась.

— Это неразумно. Ты можешь погибнуть.

Он негромко рассмеялся.

— Ты же знаешь, у меня привычка умирать рядом с тобой.

— Привычка — это когда что-то происходит больше одного раза. Я этого не допущу!

Он посмотрел на возлюбленную. Улыбка едва не разбила ей сердце. Он что-то скрывает! И не допустит, чтобы она заглянула за маску этой улыбки. Маска… То, что нужно! Она прошептала слово силы.

— Что ты сделала? — тревожно спросил Никодемус. — Они обнаружили нас?

— Нет, и уже не обнаружат. Если они посмотрят на лодку, то увидят только очертания кита, плывущего по течению.

Кадлин вытерла пот с лица Сваны. Девочка лежала голышом. Только что королева сделала ей новое обертывание голеней. Перед ужином ребенок еще чувствовал себя хорошо. Жар поднялся внезапно.

Женщина смотрела на старого целителя. У того было серьезное, даже мрачное лицо. Он ощупал пах Сваны, за что был награжден недовольным взглядом матери. Кадлин увидела, как дочь вздрогнула во сне, когда Олав надавил на припухлость.

— Ради всех богов! Не будь ты таким грубым! — зашипела королева на старика.

Не нужно было его звать. Не впервые у малышки жар. Наверняка завтра ей уже будет лучше!

Целитель поднял руки Сваны и ощупал подмышки. Теперь его дыхание участилось. Он встал и отпрянул к двери.

— Повелительница, ты должна немедленно покинуть этот дом! Мы должны сжечь его! Сними одежду. Ничего с собой не бери! — продолжая говорить, он принялся раздеваться.

— Ты с ума сошел, Олав? Совсем стыд потерял?

— Повелительница, я схожу с ума от тревоги. Не знаю, как тебе и сказать… — Он стянул штаны настолько поспешно и неловко, что едва не упал.

Кадлин поняла, что произошло что-то страшное. Посмотрела на Свану.

— Но ведь я не могу… Что с ней?

— Она должна остаться здесь. Я понимаю, ты не можешь…

Я поднесу факел к крыше.

Жещина посмотрела на целителя.

— Уходи!

— Госпожа…

— Уходи и не смей больше попадаться мне на глаза! Как ты смеешь предлагать мне живьем сжечь дочь?! Уходи! Ты проклят, Олав Эриксон. Да не откроются перед тобой никогда Златые Чертоги!

— Госпожа, у нее чума! Прошу, мы должны сжечь дом. Слава богам, что ты живешь здесь, а не во дворце. Может быть, нам удастся предотвратить самое страшное. Против чумы помогает только огонь. А тот, кого болезнь коснулась, пропал.

Не выживает и один из ста!

Кадлин посмотрела на девочку. От жара ее лицо пылало.

Щеки блестели розовым. Белокурые волосы прилипли к щекам. Тело еще было детским. Еще не начали наливаться груди.

Она так юна!

— Это всего лишь жар, — упиралась женщина. — Она никогда тяжело не болела. Ни у кого во всем королевстве нет чумы. Почему же она должна заболеть? Должно быть, ты ошибаешься, Олав!