Чтение онлайн

Отец Ангерран Моруа неплохо рисовал. В юности он даже собирался стать художником, но наследственность сработала с точностью отлаженного часового механизма. И дед, и отец были настоятелями прихода Крессе, поэтому мольберт и кисти пришлось отложить в сторону, а бархатный берет променять на черную шляпу с загнутыми полями.

Ангерран Моруа был холостяком. Усилий домработницы, приходившей по пятницам, вполне хватало на то, чтобы поддерживать в двухэтажном домике порядок.

Нехитрую науку приготовления чая и яичницы с беконом на завтрак, священник освоил в совершенстве, обедал в уютном кафе рядом с церковью, а ужинал в компании кого-нибудь из прихожан, всегда готовых угостить его блюдами домашней кухни.

Шестьдесят два года жизни протекли подобно реке, которая не петляла а текла по прямой. Книги по богословию, теософии, сборники стихов любимых поэтов, подшивки газет и журналов с собственными статьями составляли половину мира Ангерран Моруа. Другая складывалась из проповедей, бесед с прихожанами и молитвенных бесед с Господом, ставшим для аскетически худого, седовласого священника кем-то вроде хорошего знакомого, который всегда даст дельный совет и поможет в трудную минуту.

Все было предельно просто и понятно. Пожалуй, единственным исключением выходившим за рамки стройной системы мироздания было то, что сейчас священник видел на своем рисунке. Замок Крессе де Молэ. Гнездо тамплиеров, в котором, несмотря на пролетевшие столетия, было законсервировано и сохранено НЕЧТО. Тайна, которая стучалась в запертую дверь реальности и постоянно напоминала о себе людям.

Маркер пришел в движение. Отец Ангерран Моруа набросал несколько деревьев и фигуру человека. При всей своей схематичности она очень походила на Пьера Мулежа.

Впервые тот пришел к священнику лет двадцать назад и, смущенно комкая в руках свою кепку, попросил совета. Священнику до мельчайших деталей запомнился рассказ Пьера.

– В замке происходит нечто необъяснимое, отец Ангерран. Никаких материальных подтверждений тому, что я расскажу, у меня нет и, возможно, я зря вас побеспокоил, – потупился садовник.

Священник как мог, успокоил Пьера и тот начал свой рассказ.

– Звуки, которые я и моя жена слышим почти каждую ночь, пугают всех, кто попадает в замок впервые. Иногда это просто шорохи и стуки, реже – отчетливый скрип половиц и совсем редко – голоса. Случается, что я и Фрида различаем отдельные слова. Составить по ним четкое представление о сказанном невозможно. Фрида, например, утверждает, что слышала яростные проклятия, а я, наоборот уверен – кто-то смиренно молился. Впрочем, мы успели свыкнуться со звуками и едва обращаем на них внимание. Я не рассказывал бы вам этого, но… Неделю назад моя жена увидела в нашей спальне высокого старика в полумонашеском-полурыцарском одеянии. Я был разбужен криком Фриды и толком ничего не успел разглядеть, но запах гари был таким сильным, что о галлюцинации не могло быть и речи. Жена утверждала, что привидение чертило рукой в воздухе огненные знаки. Я зажег свет, обошел все комнаты, проверил электроприборы. Ничего. Фрида – женщина впечатлительная и я изо всех сил пытался найти разумное объяснение ее ночному кошмару. Старался забыть запах гари, который смог выветрить только утром, раскрыв все окна. А вчера за три четверти до полуночи, увидел рыцаря-монаха своими глазами. Как вы помните, святой отец, в замке большая библиотека. Множество ценных старинных книг, раритетных изданий, а помещение довольно сырое. Время от времени я разжигаю камин, чтобы книги не плесневели. Так было и вчера. Тепло и гипнотичесая игра языков пламени, привели к тому, что я задремал в кресле. Хорошо помню, что когда проснулся, стрелки больших напольных часов показывали четверть двенадцатого. Камин почти затухал и когда я наклонился, чтобы подбросить дров на глаза попалась тень спинки кресла, стоявшего в нескольких метрах позади моего. Точнее не самой спинки, а предмета над ней. Я детально изучил библиотеку и не мог припомнить ничего, что могло бы отбрасывать тень в виде высокого равнобедренного треугольника. Еще одной странностью было то, что в комнате с разожженным камином стало жутко холодно. Я вдруг понял: потоки ледяного воздуха и зловещий треугольник как-то связаны, но никак не мог найти в себе смелости обернуться. Мерцание углей полузатухшего камина, полнейшая, почти осязаемая тишина и нечто у меня за спиной… Очень холодное. Скорее всего, неживое. Я – хороший католик и никогда не пропускал богослужений, но в тот момент не смог припомнить ни одной молитвы. Все это не могло продолжаться бесконечно. Мне пришлось обернуться, святой отец и то, что я увидел, будет преследовать меня до могилы! В кресле сидел человек с остроконечным клоунским колпаком на голове. Определить его возраст было невозможно. Лицо, руки покрывали страшные ожоги, а то, что когда-то было бородой, превратилось в сгусток почерневшей пакли. Кожа вздулась безобразными пузырями и дымилась. Самым страшным, однако, были не ожоги, а выражение полного спокойствия на лице. Находиться в одной комнате с этим существом я больше не мог. Собрав все силы, рванулся к двери, но по пути зацепил ногой ножку дубового стола. Грохот моего падения услышала жена. К тому времени, когда Фрида ворвалась в библиотеку, я успел не только встать и убедиться в том, что фантом испарился, но и швырнуть на пол тяжелый фолиант. Эта маленькая хитрость не обманула Фриду. Она все поняла и вот я у вас потому, что не знаю к кому еще могу пойти. Может, просто теряю рассудок?

Что можно было посоветовать бедняге Мулежу? В рассказе садовника Ангерран Моруа заинтересовали две вещи: запах гари и остроконечный колпак. Первое выглядело очень тревожно. Старший брат священника умер в детстве от рака головного мозга. В числе прочих симптомов хорошо запомнились жалобы умирающего мальчика на невыносимый запах гари в комнате. «Что если и у Пьера, не приведи Господь, тоже опухоль мозга?» – подумал тогда священник и тут же отбросил эту версию, как заведомо ложную. Если это так, то Фрида тоже больна, а ведь рак, при всем своем коварстве не передается воздушно-капельным путем.

Что касается остроконечного колпака, то Моруа сильно сомневался, что к нему подходит термин «клоунский». Речь, скорее всего, шла о митре еретика, в которую инквизиторы облачали свою жертву перед казнью на костре. Вывод напрашивался сам собой: Мулеж действительно видел призрак бывшего владельца Крессе де Молэ, сожженого в четырнадцатом веке на Еврейском острове в Париже.

Священник побывал в замке, говорил с Фридой Мулеж, осмотрел злополучное кресло в библиотеке и вынужден был констатировать собственное бессилие. Он привык бороться с проявлениями нечистой силы в человеке, а Крессе де Молэ требовался тот, кто умел бы изгонять духов. В те годы отец Ангерран Моруа еще не был знаком с Луиджи Форелли, но уже тогда посоветовал Мулежу обратиться к специалисту по экзорцизму.

– Нет-нет! – замахал руками Пьер. – Да, если об этом узнает молодой хозяин, я потеряю работу!

В течение последующих двенадцати лет священник не услышал от Мулежа ни одной жалобы, но наблюдая за ним, понимал: призрак бывшего хозяина замка продолжает бродить по его коридорам и пугать своими выходками живых людей.

Отец Ангерран Моруа основательно изучил историю Крессе де Молэ и биографию Великого Магистра, достигшего небывалого могущества и кончившего жизнь на костре, прокляв перед смертью папу и короля. В одном из старинных манускриптов, священник нашел упоминание о тайном хранилище богатств тамплиеров и послании потомкам, зашифрованном в стихах некоего сира Гийома, близкого друга де Молэ.

Это многое проясняло. Ангерран Моруа вспомнил о злом роке, преследовавшим всех владельцев замка. Он с детства был знаком с легендами, касавшимися старинной усадьбы и понял: слухи о том, что обитатели Крессе погибали, пытаясь отыскать проклятые сокровища, не так уж далеки от истины.

Это открытие вовсе не означало, что Моруа, задрав рясу, броситься шарить по закоулкам замка. Он понадеялся, что все утрясется само собой и мысленно сочувствовал Мулежам.

Все изменилось неделю назад. Пьер прибежал к священнику с белым, как мел лицом и расширенными от ужаса глазами.

– Они двигаются! Они оживают! – вскричал садовник.

Когда Ангерран Моруа, с большим трудом удалось успокоить Мулежа, влив в него не менее трех бокалов бордо, тот поведал о причине своего испуга.

– Ночью я проснулся от стука дождя по подоконнику и поспешил закрыть окно. К тому времени на пол уже натекла порядочная лужа. Я стоял в ней не в силах сдвинуться с места и смотрел на то, что происходило в парке. Вспышки молний освещали двух стоящих на коленях людей в полном облачении рыцарей-тамплиеров. Они молились, пользуясь вместо распятия воткнутым в землю мечом. Фигуры и наряд показались мне очень знакомыми, но страх помешал мне узнать их сразу. Когда же сад осветила вспышка очередной молнии, я увидел… Точнее никого не увидел! Два призрака исчезли…

Отец Ангерран попытался убедить Пьера в том, что темнота и непогода сыграли с ним злую шутку, но садовник перебил его нетерпеливым жестом.

– При чем здесь темнота! Утром я побывал на том самом месте, отыскал на земле след воткнутого меча и вот, полюбуйтесь!

На этот раз Мулеж пришел не пустыми руками. Он развернул полиэтиленовый пакет и священник увидел острие меча, проржавевшее настолько, что стало почти ажурным.

– Вы сказали, что рыцари напомнили кого-то?

– Еще бы! Вот уже четверть века я поднимаюсь мимо них по ступенькам крыльца! Это две скульптуры, святой отец! В руке одной их них теперь зажат только обломок меча!

Отец Моруа погрузился в воспоминания настолько, что щелчок и гудение заработавшего факса не на шутку его испугали. Священник отложил рисунок и, дожидаясь пока бумажная лента выползет на приемный лоток, подошел к окну. Стекло, разделявшее комнату и уличные сумерки, было покрыто каплями дождя. Вспыхнула молния, заставившая Ангеррана вновь вспомнить о рассказе Мулежа и его просьбе.

– На днях ко мне приезжает племянница, – сказал Пьер. – Не хочу, чтобы девочка жила в атмосфере этого ужаса. Я сделаю все, чтобы уговорить господина Ларуша пригласить в замок специалиста по изгнанию злых духов. Вы поможете мне его найти?