Королева их сердец
Шрифт:
Не то чтобы я ожидала другого ответа. Кано не похож на здоровенного качка с отсутствием мозгов. Но небольшая злость все же проходит сквозь меня. Ненавижу, когда мои планы рушатся.
Отправив Кано на улицу, я остаюсь на кухне вдвоём с Павлом Генриховичем. Гляжу в полупустую тарелку перед собой и не замечаю взгляд мужчину напротив. Слишком много мыслей для одной головы.
– Что будет дальше, Мия?
Обычно Павел Генрихович никогда не обращается ко мне по имени. Он называет меня девчушкой, Малой, Кнопкой. Лишь в самые тяжёлые моменты я могу услышать собственное имя из его уст. В последний раз это случилось в тот момент, когда я приехала из больницы, где мне сообщили о смерти дедушки. Тогда я тоже сидела на кухне, и Павел Генрихович задал этот же самый вопрос.
Я не знаю, что будет дальше. Могу предполагать, да и только. Белов с Кулагиным для меня тёмные лошадки, которых только придётся разгадать. Мне предстоит много работы, и не факт, что по итогу я получу желаемое. Получится ли у меня заполучить их доверие? От этого зависит всё, что я ставлю на карту. Не только моё будущее, но и будущее всей семьи Воронцовых. Я не могу доверить отцу наследие, оставленное нашими предками. Я обещала дедушке, что позабочусь о семье, и я не могу его подвести.
– Не хотите отправиться со мной в новый дом? – задаю повару свой вопрос. – Там огромная светлая кухня, где вы сможете творить свою магию.
Мне нужен союзник в этом доме. И, конечно же, нужен тот, из чьих рук я смогу принимать пищу. Продолжать голодовку не вариант. А готовить самой? Увы, подобным навыком я не владею.
– Пытаешься переманить меня, Кнопка? – усмехается мужчина.
– Делаю предложение, от которого сложно отказаться, - копирую его усмешку. – И обещаю начать завтракать так плотно, как только возможно.
Павел Генрихович смеется, вспоминая о нашем постоянном противостоянии на почве завтраков. И от его громогласного хохота на душе становится легко.
– Ты знаешь, что предложить мужчине, дабы он согласился.
Отправив Павла Генриховича собирать вещи и составлять заявление об уходе, я выбираюсь в столовую. Ева уже поджидает меня. Она стоит, опустив плечи и сжав подол белого фартука. Её поза демонстрирует нерешительность, тогда как глаза пылают огнём желания.
– Я хочу поехать с вами, Мия, - выпаливает горничная.
Не думаю, что она подслушивала мой разговор с поваром. Скорее всего, она решила всё ещё в самом начале, когда я попросила её собрать вещи. Она поняла, что возвращаться в этот дом я не собираюсь.
– Ты в курсе, в чей дом я еду? Ты видела тех мужчин, которые приходили несколько недель назад?
– Да, - тихо отвечает Ева, сильнее стискивая ткань фартука.
– В таком случае ты должна представлять какой именно контингент обитает в этом доме. И что может ждать там беззащитную девушку.
В глазах Евы появляется паника, но девушка упрямится, сжимая губы в тонкую нитку.
– Я хочу быть там, чтобы помочь вам, - не отступает она. – Вам понадобится кто-то надёжный и преданный, - звучит её голос непреклонно. – Я хочу быть рядом с вами, госпожа.
Мягкая улыбка касается моих губ. Нет никакого желания поправлять Еву и напоминать об обращении ко мне. Всё, что я делаю, это приближаюсь к девушке и сжимаю её плечо.
– Спасибо.
Глава 5
Попытки наладить свою жизнь на новом месте всегда забирают много сил и энергии. И если с физической составляющей ещё можно справиться, всего лишь взяв перерыв, то вот с психологической всё куда сложнее. Надо найти выход скопившемуся неудовольствию.
Вернувшись в дом, который теперь мне надо называть своим, я позаботилась о том, чтобы Павел Генрихович и Ева расположились в новых комнатах. Рэм, встретивший нашу небольшую компанию, выглядел, как и всегда, отстранённо. По его лицу нельзя было ничего сказать и предугадать. Разозлился ли он? Станет ли он рассказывать обо всем своим покровителям?
– Вау! – не сдерживается Ева от восторженного выдоха, открыв дверь в спальню, где теперь будет жить. – Она в два раза больше предыдущей, которая… - она осекается. – Я не хочу сказать, что комната в доме вашей семьи была маленькой. Я…
– Успокойся, - призываю её замолчать. – Всё нормально. Здесь, и правда, много места. Наверное, больше чем в предыдущем нашем доме, о котором мне рассказывал дедушка. Так что твоё удивление понятно и ожидаемое. Будь добра, разложи свои вещи, а потом поднимись в мою спальню и разбери коробки.
– Будет сделано, Мия.
Павел Генрихович, увидев свою комнату, оказался сдержаннее Евы. Но вот кухня не оставила ему никакого шанса. Выражение его были витиеватыми и вряд ли предназначенным для чьих-либо ушей. Я не возражала, следя за тем, как он обходит поле своих владений.
– Эта кухня может накормить тысячу человек за раз, - проводит он пальцами по длинной панели плиты. – И ещё место останется.
– Не думаю, что тут когда-либо собиралось столько человек, - мой взгляд устремляется в пустоту. – Но в скором времени всё изменится. У вас появится много работы.
– Не в моих правилах задавать вопросы своим хозяевам, - становится мужчина серьёзным. – С тобой точно всё нормально, Малая? Не то, чтобы ты должна мне отвечать, но если тебе нужна помощь…
– Всё нормально, - обрываю повара и его предложение. – Не произошло ничего, с чем бы я не могла справиться, - улыбаюсь ему. – Располагайтесь и можете начинать готовить. Я собираюсь плотно поужинать сегодня.
Оставив Павла Генриховича, я выхожу в небольшой коридорчик, который ведёт в столовую. Рэм дожидается меня там, прислонившись спиной к стене. В этот раз я не вздрагиваю при виде него.
– Вы последовали совету своих мужей и уже чувствуете себя как дома?
Правило, вбитое моим окружением, воспитателями и дедушкой, говорит о том, что надо промолчать и не поддаваться на провокацию. Но привычки, укоренившиеся во мне после начала работы и долгого пути, на котором происходило всякое, вопит о том, что мужчину надо поставить на место.
– Тебя что-то не устраивает? – я выбираю что-то среднее между двумя своими ипостасями.
В силу своего происхождения, мне немного приходилось общаться с людьми подобным Белову и Кулагину. И то, чего я успела нахвататься за время работы, это лишь поверхностные знания. Но если я покажу сейчас свою слабину, то заранее проиграю битву, которую не хочу начинать. У меня достаточно проблем и без мужчины, что видит во мне врага.