Чтение онлайн

И, конечно, интернет-зависимый Обольский на весь «Инстаграм» протрубил о возвращении Луны и Тимура в Москву. За один вчерашний совместно проведенный вечер он выложил столько видео с ребятами, что у него даже заглючил «впн». И именно это и сыграло с ним злую шутку.

Конечно, интереснее и громче было бы убить сразу будущую чету Батрутдиновых — вначале решил убийца. Но как же игра? Как же удовольствие? Ужастики так быстро не заканчиваются. Да и к тому же — теперь все немного усложнилось. Теперь он будет действовать в угоду не только своих интересов. Но так даже лучше.

Хаос необходимо сеять потихоньку. Нагнетать. Саспенс, черт его дери. Очень хороший жанр, между прочим.

И нельзя позволять себе действовать небрежно. Нужно набить руку. Для этого подойдет.. кто-то слабый.

Антон и Соня проводили вечер пятницы на репетиционной базе. Неприметное место, практически катакомбы, окруженные такими же репетиционными базами, танцевальными залами и тату-салонами. Здесь всегда тусовались андеграундные ребята. И даже став яркой звездой, Лескова не изменяла любимому месту — ей была важна окружающая ее атмосфера, чтобы творить. Вот и сейчас девушка распевалась, а ее музыканты настраивали свои инструменты. Антон любил слушать, как она поет, но сейчас он отчего-то чувствовал себя немного нервно. Стоит покурить ещё травки, расслабиться, привести себя в состояние нирваны, чтобы расслабиться и насладиться нежным голосом любимой по-настоящему.

— Я скоро приду, — Обольский чмокнул Лескову в щеку и быстрым шагом направился в сторону коридора.

Правило под номером семь:

Никогда не говорите: «я сейчас вернусь».

Соня нахмурилась, смотря ему вслед. Ее сильно беспокоила зависимость парня — и это понятное дело. Антон не доверял психотерапевтам после доктора Латеску. Кажется, он не доверял вообще никому. И, к сожалению, он знал лишь один способ, как привести себя в чувства.

Выходить на улицу не было необходимости — в почти что обветшалом здании бывшего завода, которое и облюбовали неформалы, была своя курилка. И здесь довольно часто пахло не просто сигаретами. Можно ни ничего не бояться — охраны-то тут нет. Антон рухнул на деревянную лавку, достал из кармана аляпистой толстовки портсигар, в котором лежали несколько заранее скрученных косяков. Зажав один из них в зубах, Обольский чиркнул зажигалкой и сделал первую затяжку. Горло тут же начало драть — Антон любил брать самые забористые сорта. Вот-вот уже скоро его тело расслабится, тревожность покинет его сознание, голова станет по-приятному тяжелой. Захочется просто лежать и слушать голос Сони. А ещё — есть. Хорошо, что в коридорах установлены автоматы с батончиками. Под травой вся еда начинает казаться особенно насыщенной на вкус.

Антон облокотился спиной о стену, размалеванную граффити, и прикрыл глаза. Голова уже начинала кружиться. Как открылась дверь курилки, парень даже не услышал — звук потонул в очередной сложной барабанной партии. За стеной репетировала какая-то хардкор-группа. В какой-то момент Обольский даже едва не отключился — настолько расслабился. Он резко распахнул глаза, когда дотлевающий косяк обжег пальцы. Мир перед глазами закружился, пришлось проморгаться. Где-то сбоку мелькнула черная тень, но сейчас все переферическое зрение и так напоминало фильтр «виньетки» в фоторедакторах. Антон не понял, что произошло дальше. Просто вдруг он оказался лежащим на животе, ударившись лбом о бетонный пол до крови. Его будто толкнули. А, может, он сам потерял равновесие?

Спину пронзила острая боль.

Дезориентированный, парень даже не мог ничего осознать — просто закричал в унисон со «скримом» вокалиста из соседнего помещения. Боль повторилась, вспыхнула уже в другом месте. Обольский закашлялся. Изо рта хлынула кровь. За одним ударом последовал другой. Ещё и ещё. Вдруг кто-то грубо перевернул его на спину, просто пихнув ногой в бок. Антон распахнул глаза. Прямо перед ним сейчас стоял его главный ночной кошмар. Человек в костюме «Призрачного Лица» из «Крика». Может ли быть такое, что он и сейчас спит? Или просто галлюцинирует?

Но нет. Боль — она настоящая. Как и металлический вкус крови во рту, который ощущается очень явственно из-за наркотического опьянения.

Все началось снова — сомнений не было. Но не для Антона. Для него как раз все закончилось.

Лезвие мягко входило в плоть по самую рукоять, кромсало ее снова и снова. Где-то там же у Антона оставался шрам с прошлого года. А теперь — последний штрих. Нож вспарывает живот парня, оставляет длинный и глубокий разрез. Обольский больше не кричит. Не может. Теперь из его горла, булькая, выталкивается кровь, ещё больше крови. Она заливает собой весь пол небольшой курилки. Свет тускло мигающих электрических ламп отражается в бескрайнем бордовом озере. Убийца отступает к двери прежде, чем кровь успевает дотечь до его ботинок. Нечего оставлять следы.

Остекленевший взгляд. Внутренности, вывернутые наружу. Именно таким Соня находит Антона через несколько минут. По коридорам разносится девичий визг.

========== Глава 13. День после. ==========

Субботним утром Кала еле разлепила веки. Привкус во рту был омерзительным, горло страшно сушило. Неделю назад она обещала себе поменьше пить, но, знаете ли, теперь многое изменилось. Вернее — вернулось на прежние места. Вернулась та Кала, которая желала лишь успеха, которую более ничего и не волновало. Лишь слава и влияние. Никаких мужиков. Совершенно.

Да-да, давай, утешай себя, девочка.

Вчерашний вечер Чопра провела с семьей. Она приехала к родителям сразу, как освободилась от масочных дел, и почти с порога рухнула в объятия матери. Вимала сильно беспокоилась за свою девочку, ведь та плакала и плакала, как неугомонная, но при этом молчала, как рыба. Ничего не рассказывала о том, что у нее приключилось. Кала всегда была стойким оловянным солдатиком. И только вино помогло разговорить ее. И то — отчасти. Вимала не сходила с ума из-за религии, как некоторые, и потому могла позволить себе пару бокалов. А вот ее дочь опустошила всю бутылку. Старшая Чопра долго гладила младшую по густым темным волосам, пока та вываливала ей все как есть. Мать ведь ничего не знала. Ни об участии Калы в «Маске», ни об ее новом романе. Они вообще редко говорили по душам. Не потому, что девушка не любила свою маму, а потому, что они были слишком далеки друг от друга. Вимала хоть и могла выпить вина, все равно часто толкала речи о том, что боги будут милостивы к нам лишь в случае, если мы будем идти по верному пути. Ее расстраивало то, что Кала так жестко отзывается об их культуре, об их родине. Она ведь даже хинди толком не знала. Настолько потеряла любые ориентиры, отдавшись низменным желаниям и порокам.

После всех этих разговоров Кале снова снилась какая-то удушливая, цветастая бредятина про богиню. Благо, что в этот раз она даже не запомнила это видение, в памяти всплывали лишь отдельные фрагменты, в которых Махадеви продолжала гневаться на свое непокорное дитя.

Это утро встретило ее головной болью и таким густым запахом специй, что в носу запершило. Чопра приподнялась на локтях, но тут же с хриплым стоном плюхнулась обратно на подушку, поймав «вертолет». Рядом лежал телефон. Девушка аккуратно повернулась на бок, попыталась включить гаджет, но наткнулась лишь на черный экран. Ах, точно. Тот разрядился ещё тогда, когда Кала ехала в такси к родителям. Она ведь и забила на этот факт — ждать сообщения ей было не от кого, кроме работодателей, которые, по идее, пятничным вечером ее беспокоить не должны были. Борясь с тошнотой, Чопра потянулась к валяющейся на полу сумке и выудила оттуда зарядное устройство. Подключила к сети. Вскоре включился и телефон.

На него тут же посыпались уведомления. Кала лениво пролистывала их, не особенно вчитываясь, пока вдруг ее сердце не пропустило удар при виде одного имени. Ей написал Лёша. Причем — ещё вчера. Трижды. Чопра прерывисто выдохнула. Открыла чат и замерла. Он хочет с ней встретиться? Значит — не все потеряно, да?

Вот, как легко сбить с тебя спесь, девочка.

«Я могу приехать к тебе сегодня, если ты не занят».

И затем девушка все же вылезла из постели. Ее комната в родительской квартире осталась такой же, какой и была в ее подростковые годы. Здесь ничего не напоминало об Индии, в отличие от остальных комнат. На стенах висели распечатанные фото с Тайрой Бенкс, Наоми Кемпбелл, Синди Кроуфорд. Оглядев свое собственное святилище великих моделей, Кала вышла в коридор. И мать, и отца она нашла на кухне. Та была достаточно просторной, представляя из себя сразу и столовую. Светлые оттенки, длинный деревянный стол, в углу — что-то вроде домашнего храма. Украшенные яркими цветами, на младшую Чопру словно пялились мурти Кали и Шивы. Поежившись под взглядами статуэток, девушка присела на свободный стул. Отвыкла она от всего.. такого.

А ещё — теперь было стыдно перед родителями за вчерашнее жевание соплей.

— Держи, солнышко, — Вимала поставила перед дочерью миску со сладкой кашей и чашку чая. На небольшом блюде рядом лежали рисовые лепешки — роти. — Тебе обязательно нужно подкрепиться.

Отец, Амар, как-то странно оглядел Калу, вначале не собираясь ничего говорить, но затем все же выдавил из себя:

— Доброе утро.

Дочь лишь пару раз кивнула, как болванчик, и уставилась в тарелку. Есть совершенно точно не хотелось, но вот от чая она не откажется.