Чтение онлайн

— Наверное, она услышала шум и поняла, что парад уже в разгаре, — голос Бриттолы выдавал ее разочарование. — Почему она не присоединилась к нам?

— Она, скорее всего, увлеклась погоней, — отозвалась Марта. — Ты же знаешь, ничто не может оторвать ее от охоты, особенно если она погнала дичь.

— Наверное, Марта, ты права. Только я бы очень хотела, чтобы она хоть немного изменилась, — со вздохом произнесла Урсула. — Особенно сейчас, когда пришло время выполнять свой долг, как нам. Порой мне кажется, что она слишком сжилась с «дикой стариной» и относится к цивилизованной жизни в замке с излишним пренебрежением. Ох, Пинноса… — Она скорее говорила сама с собой, чем обращалась к девушкам, все еще не отрывая взгляда от опустевшей вершины холма. — Почему тебя так тянет в дикий мир? И почему ты так избегаешь мужчин?

— А по-моему, она им просто завидует, — весело сказала Марте Саула, когда они уходили с балкона. — Она — как волк, грезящий об орлиных крыльях!

Девушки засмеялись ее шутке, и даже Урсула, торопившаяся вернуться к своим приготовлениям к пиру, оглянулась на них с улыбкой.

Урсула наклонилась к Бриттоле, сидевшей рядом с нею за женской половиной стола.

— Где же наши мужчины?

Пир уже давно начался, за столом сидели знатные посланники Лондиния, и остальным мужчинам пора было появиться. Места во главе стола занимали король Дионот, посол Морган, епископ Патроклий и трое представителей местных знатных родов. Возле них оставалось шесть пустых сидений, предназначенных для Константина, Константа, Геронтиуса, отца Бриттолы Конана и еще двоих крупных военачальников. Жены знатных мужей сидели вместе с Урсулой, Бриттолой, Кордулой, Мартой и Саулой во главе другого стола. Столы для менее знатных гостей, за которыми должны были находиться и мужчины, и женщины, по-прежнему оставались полупустыми. Там были только жены, матери и сестры отсутствующих воинов. Из знатных дам отсутствовала только Пинноса.

Столы ломились от угощений, источавших умопомрачительные ароматы. Телята и поросята, зажаренные целиком на вертеле, горы жареной и тушеной дичи, раки и экзотические фрукты были разложены на серебряных блюдах. Благоуханное вино успело раздразнить аппетит гостей. Епископ Патроклий, полный и румяный, благословив пиршество, первым преломил хлеб и дал себе волю, знатно угостившись и набросав вокруг своей тарелки массу объедков.

Гостей тем временем развлекали вовсю. Глотатель огня, одетый в полосатую шкуру неизвестного животного, сумел так заинтриговать женщин своими трюками, что те, казалось, и думать забыли про своих мужчин.

Урсула воспользовалась моментом и подошла к королю.

— Отец, где они могут быть? — прошептала она ему на ухо. — Им уже давно пора появиться!

— Не волнуйся, дорогая. Нам ведь не трудно проявить каплю терпения по отношению к мужчинам, которым мы стольким обязаны?

— Но, отец! Они должны были закончить омовение еще задолго до заката. Чем они могут быть заняты?

Они же голодны и умирают от жажды! — И тут ей пришла в голову ужасная мысль.

Встревоженное лицо отца подтвердило ее опасения.

— Не надо так себя расстраивать, дорогая. Ты выполнила свою работу, пир великолепен. Будь же терпелива. Они скоро придут, я уверен, что…

— Они ведь у алтаря, да? — произнесла она свистящим шепотом. Взгляд, которым она пронзила отца, стер с его лица благостную улыбку.

— Тише! — Король Дионот быстро отвернулся от епископа Патроклия. Нет, он мог не волноваться на его счет: старый друг был всецело поглощен отбором самых сочных кусочков молодой куропатки. — Хороший вождь не должен покидать своих подданных. Чувство долга не позволит ему этого. Просто позволь им закончить свою работу.

— Вот я и положу конец их работе, а заодно и приведу сюда!

— Нет! Ты не должна этого делать! Не встревай в дела мужчин.

— Все, что касается мужчин, исключительно важно для женщин. Ты же знаешь, отец.

Он улыбнулся.

— Ты такая же смелая, как твоя мать. Я знаю, что если ты что-то решила, то мне тебя уже не переубедить. — Они обменялись понимающими взглядами, и Урсула ушла.

В этот момент в зале раздался резкий треск и полыхнула вспышка. Глотатель огня изрыгнул язык пламени, из которого выпорхнул белый голубь и полетел по залу. Кто-то из женщин вскрикнул от удивления, кто-то лишился дара речи. Кордула взвизгнула от восторга, и даже епископ Патроклий отвлекся от своей куропатки и присоединился к аплодисментам.

Ухода принцессы не заметил почти никто, кроме Бриттолы, которая внимательно наблюдала за тихой беседой Урсулы с отцом. Как только та выскользнула за шпалеры, девушка подхватила свой плащ и тихо отправилась следом. В то же самое время Олеандра, крадучись, проследовала за ними, исполненная решимости не оставлять хозяйку без присмотра. Она ведь нянчила Урсулу с рождения.

Кордула, сидя за столом и наблюдая, как эта троица ускользает с пиршества, воспользовалась тем, что место Бриттолы рядом с ней освободилось. Она уселась поудобнее, вытянула ноги, взяла гроздь темно-лилового винограда и с удовольствием приступила к трапезе.

Урсула быстро шла по пустой улице по направлению к казармам. Узкая улочка, наполненная неверными тенями в первой половине дня, сейчас переливалась теплым красноватым светом закатного солнца. Прохладный не по сезону ветер развевал светло-золотистые волосы девушки. Животные в соседних садах и сараях беспокоились: гуси гоготали, свиньи ворочались, собаки лаяли и выли. Но к этим звукам примешивался еще один: стук легких сандалий по старой мощеной мостовой.

— Подожди меня, — задыхаясь, окликнула ее Бриттола, бегом преодолевая остаток разделявшего их расстояния.

— Бриттола? — Урсула остановилась и повернула назад. — Тебе нельзя сюда, возвращайся на праздник. Я скоро приду, только позову Константа и его отца. Наверное, они чем-то увлеклись и забыли о времени.

— А я позову своего отца. Наверное, он тоже чем-то увлекся.

— Я позабочусь о том, чтобы он пошел с нами. А теперь — беги обратно.

— Нет, и пойду с тобой. Они ведь что-то затеяли, правда?

— Если они затеяли то, что я думаю, тебе туда идти нельзя. Твой отец точно не хотел бы, чтобы ты это видела. Во всяком случае, не в твоем нежном возрасте.

— Урсула! Как ты можешь так говорить! Мы обе еще молоды. Когда умерли наши матери, тебе тоже было шестнадцать лет, сколько мне сейчас. Разве ты переложила всю ответственность на одного отца? Разве ты тогда не была преисполнена желанием заботиться о нем и даже направлять его на верный путь, если он вдруг оступится?

Последние лучи заката осветили лица девушек, смотревших друг на друга в упор.

— Ты права, — сказала Урсула. — Когда умерла мама, отец стал для меня всем. А теперь еще и Констант — моя любовь.

— А у меня даже нет любви. Только отец. Урсула улыбнулась.

— Хорошо, пойдем, — сказала она. — Только будь готова, это…

Бриттола знала, что она скажет дальше. Она всегда так говорила, готовя себя и других к сложному или неприятному делу, поэтому конец этой фразы они произнесли в унисон: «Это будет нелегко».

Они засмеялись, обнялись и пошли дальше вместе.

Казармы выходили фасадом на окраины города, и девушки подошли к ним с тыльной стороны. Подходя к торцу огромного здания, они услышали напевный речитатив мужских голосов. Остановившись, девушки прислушались. Звук доносился из аллеи, окружавшей здание. Он усиливался с каждым куплетом и под конец разносился единым мощным рыком.