Чтение онлайн

Там, в нашей маленькой квартирке, на рассвете, нас с братом поднимала с постели мама и мы стояли с ней, обнявшись, у балконной двери и слушали заливистую трель соловья из соседнего парка. В глазах мамы сверкал отблеск рассвета, и её тепло сливалось с теплом первых лучей солнца, от чего счастье заполняло всё моё ещё не знавшее тревог сердце.

Наверное, это и есть миссия женщины, наполнять свою душу теплом, которое даёт ей природа, для того чтобы потом отдать это тепло своему ребёнку. Моё мнение, женщина – аккумулятор. Она создана Богом для принятия, переварку, переработку в себе всех негативов накапливающихся в близких: мужей, родителей, детей, чтобы потом заряжать их космической энергией, гармонией. Отдавать им тепло солнечных лучей, дарить улыбку красочного рассвета и всё для того, что бы все вокруг чувствовали себя счастливыми. Потому, что только понимание гармонии, полученной в детстве от матери, делает человека счастливым.

Зрелище с завораживающими картинами утреннего и вечернего неба, как и собирание фарфора – мой «пунктик». Он тоже из моего детства. Да, что говорить, как сказал, кто-то из умных и знаменитых: все мы родом из детства.

В нашем доме практиковались совместные обеды. Обязательно в большой комнате, за большим круглым, правильно сервированным столом, покрытым красивой белой с маминой вышивкой по кругу скатертью, с такими же вышитыми салфетками, со старинным старым супником. Родители с определённого возраста учили нас правильно употреблять вино, ликёр, коньяк. Благо тогда в стране были прекрасные крымские, молдавские, армянские, да и ростовские вина. Поэтому попав в семью мужа, я удивлялась, почему надо второе блюдо есть из тарелки, предназначенной для первого, споласкивая её для этого под краном.

Так что второй мой пунктик, я передала и своим детям. И в их семьях правило – употреблять пищу из изящных тарелок, чашек, супниц. Они привозят со всех стран, где бывают и дарят мне необычные, красивые штучки для сервировки стола. И этой всей красотой мы пользуемся, а не просто собираем. Все родные и близкие знают, что я могу простить любую оплошность, не заметить испорченного крана или поломанных очков, но моя нервная система не выдержит, если на моих глазах разобьется красивая фарфоровая вещица. Я могу реветь часами и разбитую драгоценность не забуду никогда.

Вот эту чашку из Стаффордширского фаянса преподнёс мне в подарок отец Миши. Вторая такая же у меня на даче. Они сделаны на частном английском заводике. Много любимых и дорогих моему сердцу фарфоровых штучек стоит в красивых горках на даче. Но и здесь в московской квартире есть на что посмотреть.

Сегодня, из-за серых плотных облаков солнышко не показалось. Одевшись соответственно похоронам, я поспешила к моргу. Вместо венка со стандартным набором слов, я купила большую охапку тюльпанов, которые очень любила Люда.

Март в Москве, это ещё не совсем весна. И хотя нас природа порадовала тёплой погодой на международный женский день, сегодня, одиннадцатого марта, пошёл снег. Пушистый, мягкий снежок. Хорошо, что не дождь со снегом и ветром, как это всегда бывает, когда нужна, просто необходима хорошая умеренная погода.

Похоронили мы Людочку на Митинском кладбище. Приехал весь коллектив её салона. Из мужчин был только мой Олег. Он принёс красивую корзину с цветами. Бросив ком земли на опускающийся гроб Люды, закуривая сигарету, он пошел к автобусу. Свежий холмик я обсыпала чуть распустившимися тюльпанами. Девочки установили фотографию Люды, на которой она была молодой, красивой с пышными чуть волнистыми волосами. Постояв ещё немного мы, заплаканные и расстроенные двинулись по направлению к автобусу.

Отойдя на приличное расстояние от места захоронения, я обернулась и с удивлением заметила, что около обсыпанного цветами холмика стоял мужчина, в руках его алели две гвоздики. Постояв немного, он наклонился и положил их около фотографии Людмилы. Я быстро отвернулась, решив, что это Никита. Он каким-то образом узнал о смерти Люды и приехал проводить её в последний путь.

– Что такого, я тоже узнала о гибели подруги из передачи по телевизору.

– Что вы сказали? – обратилась ко мне Алевтина, рядом с которой я шла.

– Аля, вы вчера дозвонились до Никиты?

– Нет, вы сказали, что потом сами ему позвоните.

– Понятно, понятно Алечка, а почему не пришёл ваш слесарь?

– Слесарь? Какой слесарь? – Аля удивлённо взглянула меня, – я не знаю никаких слесарей.

– У вас, что сантехника никогда не ломалась? – удивилась я.

– А, вы это имеете в виду! Так Людмила Викторовна с фирмой по договору работала, разные слесаря приходили. Заявку делаем и всё. А что такое?

– Понятно, подожди…– тут я увидела вышедшего из ворот кладбища мужчину. На мгновение он остановился и чиркнул зажигалкой, закуривая сигарету. Думая, что это Никита, я быстрым шагом направилась к нему. Но мужчина, увидев приближающуюся мою фигуру, стал незаметно прибавлять шаг. Я побежала за ним.

– Никита, Никита, – кричала я ему, но он, не оборачиваясь, убыстрял свой ход.

– Никита! – я дотронулась до куртки мужчины. Он остановился и, вынув сигарету изо рта, тихо ответил:

– Женщина, вы ошиблись, я не Никита!

– Подождите, я видела, как вы положили на могилу Людмилы цветы! – я опять попыталась остановить его, схватив за рукав куртки. Но он резко одернул мою руку и тихо, но твердо произнёс:

– Положил, но вы ошиблись, я не Никита.

Отвернувшись от меня, он быстро пошёл к стоящей на обочине легковушке, открыв переднюю дверь, нагнулся к водителю, видно договариваясь с ним о цене и маршруте поездки. Пока он садился в неё, пытаясь закрыть за собой дверцу автомобиля, я успела ему крикнуть, что завтра в девять утра буду у могилы.

– Ради памяти Людмилы, вы обязаны прийти, мне есть, что вам сказать!

Машина не успела тронуться с места, как вдруг, за моей спиной возник здоровенный парень, который легонько отстранил меня в сторону. В это же время, легковушке перегородила дорогу иномарка. Кажется, «Мазда» из неё выскочили двое парней в кожаных почти одинаковых куртках, не церемонясь, вытащили пассажира и усадили в свой автомобиль. Один из похитителей сел за руль, а двое других с предполагаемым мной Никитой сели на заднее сидение. Машина быстро умчалась в сторону области.

– У 324 ВК 155, – машинально я прочла номер машины, не успев запомнить его.

– Марго! Что случилось? Что происходит? – запыхавшийся Олег резко дотронулся до моего плеча и испуганно стал закидывать меня вопросами!

– Ой! Господи! – Вскрикнула я от неожиданности, – испугал как! Ой! Номер!

– Какой номер? – удивлённо спросил Олег.

– Ты слышал я, вслух прочла номер! «У», а дальше? – громко спрашивала я бедного ничего, не понимающего Олега и напрягая свою память.

– Откуда я знаю, как дальше?

– Что ты за человек? Ты подошёл, я номер вслух читала, какой? «У», а дальше?

– Кажется, ты сказала триста сорок два.

– Нет, – ответила я, – триста двадцать четыре. Точно! У меня отличная зрительная память. Кажется, так: «У» триста двадцать четыре… буковки там БК или ВК были, регион точно наш сто пятидесятый или сто пятьдесят пятый. Олег, ты всегда так, как гаркнешь, всё из головы вылетает, – возмущалась я всю дорогу до автобуса.

Дорогой до кафе нам крупно не повезло. Перекрыли Ленинградское шоссе. Видно кто-то куда-то ехал из правительства и расстояние, на которое можно по Кольцевой дороге проехать за минут пятнадцать, мы потратили полтора часа. Олег смотрел в окно, делая вид, что очень обижен на меня. Я его не трогала своими извинениями, потому что постоянно думала о неизвестном похищенном мужчине.