Чтение онлайн

При погребении эту девушку украсили нефритовыми безделушками, ограненными, как бриллианты, и испещренными иероглифами. Украшения голубыми огнями сверкали по всему телу. Древние ремесленники не только искусно огранили камни, они вырезали из нефрита крошечных идолов, розы (как это делали с изумрудами ацтеки), громадные капели и даже ломтики хлеба, оправленные в серебро и золото. Посередине сокровищницы лежал большой плоский кулон из голубого нефрита. На кулоне были вырезаны надписи, которые показались мне знакомыми.

Подняв кулон, я поднесла его к свету; в свете фонаря внутри голубого вещества можно было различить некий красно-золотой знак:

Я знала, что это символ нефрита.

— И который из них тот самый? — спросила Иоланда.

— Ты не поняла, — сказала мама. — Это она. Она и есть «Королева нефритов». Как мне представляется, это женское тело. И я абсолютно точно знаю, что женщин хоронили именно так.

— «Королева нефритов», — проговорил Эрик. — То есть вы хотите сказать, что вот эта женщина — «Королева нефритов»?

Фонарики разом осветили тот участок пещеры, где на стене виднелись поблекшие иероглифы синего, красного, черного и зеленого цвета.

— И что же они означают?

— Ну, — сказал Эрик, — если твоя мать права, в вольном переводе это звучит так: «Моя красавица, моя королева; рыдать на твоей могиле; сердце; потерял». Увы, это все. При таком освещении я больше ничего не могу здесь разглядеть.

— Я знаю, что здесь написано, — сказала Иоланда. — Знаю эти слова.

— Это очень старая поэма, — сказала моя мать. — Знаменитая.

— Ты уверена? — спросила я. — Это точно?

— Да, уверена! — твердо ответила мама.

Подойдя к стене, Иоланда взглянула на символы и, выпрямившись в темноте, стала напевать слова баллады. Ей вторила моя мама:

— Получается, что нефрит, — сказала мама, когда они кончили петь, — это не камень, не магнит и не талисман. Иероглиф, которому мы приписывали значение «нефрит», на самом деле всегда обозначал женское имя — имя этой девушки. К минералу под названием «нефрит» он никогда не имел отношения — это его значение мы взяли из перевода, сделанного де ла Куэвой. Увы, Баладж К’уаилл обманул губернаторшу, и в результате перевод оказался неверным. Король сходил с ума вовсе не по камню, а по своей собственной жене. Эту песню он пел после ее смерти. А мы ни о чем не догадывались…

— Просто фантастика! — восхитился Эрик. — Это даже интереснее, чем то, что недавно нашли в Сьеррас.

Мама наклонила голову набок:

— А что нашли в Сьеррас?

— Об этом, доктор Санчес, я расскажу вам потом.

Мама подняла брови, но, решив пока не настаивать, снова повернулась ко мне и трижды поцеловала в щеку.

— Ну вот тебе и разгадка, моя радость, — сказала она. — А ты прошла весь этот путь, чтобы найти меня.

— И нашла, — ответила я.

Обратив к Эрику мрачное лицо, Хуана попыталась улыбнуться:

— Ну что, впечатляет, а, Гомара?

— Весьма впечатляет, профессор.

— Надеюсь, в дальнейшем вы будете относиться ко мне с глубоким почтением и исключительным уважением.

— Ну… я буду работать над этим.

— Вот и отлично. А теперь будьте так добры, поставьте меня на ноги и помогите выбраться из этой гнусной пещеры. А потом, если это вас не затруднит, доставьте меня в больницу, я не слишком хорошо себя чувствую…

Подойдя, Эрик подхватил ее под руки и поднял на ноги — что вообще-то было не очень легкой задачей. После этого мы покинули место захоронения и снова потащились по узким душным тоннелям, мимо ползающих и стрекочущих тварей, а выйдя на воздух, вновь оказались в темном влажном лесу, где перед возвращением в город нам предстояло провести еще одну ночь.

Лагерь мы разбили на поляне, окруженной ониксовыми деревьями, у самого входа в пещеру. Пока Эрик обрабатывал маме раны и давал болеутоляющее, мы с Мануэлем и Иоландой, присев на корточки, при свете фонариков вытаскивали из рюкзаков накидки, пищу, воду, топливо и противомоскитные сетки.

Обменявшись с Иоландой нервными взглядами, я расцеловала Мануэля, а потом вновь посмотрела на свою сестру. Любимая шляпа все еще была на ней, только немного сползла набок. В свете фонарика было видно, что ее лицо расцарапано, хотя и не очень сильно. Под аккуратно застегнутой рубашкой проступали контуры какого-то украшения. Наклонившись, я поцеловала и ее.

— Ладно, ладно, — сказала Иоланда, подставляя щеку так, чтобы я могла поцеловать ее снова. — Перед сном еще многое нужно сделать, так что сейчас некогда предаваться бабьим эмоциям.

— Мне показалось, что в пещере ты как раз вела себя немного эмоционально.

— Да, дорогая, это правда, — подтвердил Мануэль.

— Если б это и было так, то меня, вероятно, можно извинить — не каждый же день обнаруживаешь, что у тебя есть сестра. Но, учитывая все то, через что нам пришлось пройти, я бы предпочла на время отложить обсуждение вопросов об отцах, обманутых надеждах и прочих семейных проблемах.

Тем не менее она, похоже, была чрезвычайно довольна происшедшим — несмотря на то что сейчас хмурила брови и требовала, чтобы я немедленно нашла ей магниевую палочку.

— Может, тебе стоило бы переехать к нам? — предложила я.

— Переехать?

— А почему бы и нет?

— Ну… — Вздохнув, Иоланда порылась в рюкзаке Эрика и наконец нашла палочку. — Думаю, на то есть тысяча причин.

— Назови хотя бы одну.

— Легко! Насколько я помню, ты была не слишком хорошей соседкой по комнате.

— А может, я немного изменилась к лучшему?

— Сомневаюсь. Но раз уж ты об этом заговорила, я, пожалуй, все-таки смогу иногда приезжать на месяц или два… Все зависит от того, сколько я смогу тебя выдержать.